Лисаковск. Степь. Археология. И немного про людей, которые всё меняют

Очарование провинции

Сразу признаюсь: писать об этом путешествии мне было трудно. Эмоции бурлили, фактов было столько, что они не помещались в голове. Прошло уже полгода, а я всё ещё возвращаюсь туда мысленно. И понимаю – в одну статью это не уложить. Но и молчать невозможно.

Лисаковск. Если коротко – маленький провинциальный город в Костанайской области, около 30 тысяч жителей, построенный в 60–70-е годы как моногород при горно-обогатительном комбинате. Панельные микрорайоны, музей, парк, пляж на Тоболе. Интернет обещает немного.

Но я мечтала туда попасть.

Потому что всё в этом мире зависит от людей.

А всё хорошее – от хороших людей. А они там есть.

О Лисаковске я узнала благодаря Эмме Радиковне Усмановой. Археологу. Руководителю Лисаковской археологической экспедиции. Человеку, который умеет зажигать.

В её публикациях о Новоильиновском некрополе были такие истории, что оторваться невозможно. Двойные погребения. Водные погребения. Следы культа огня. Жертвенные конструкции. Борьба кланов, отражённая в разрушенных погребальных сооружениях. Более 200 раскопанных захоронений в районе Лисаковска и села Новоильиновка. Около 30 могильников в так называемой Новоильиновской группе.

И всё это – не сухим научным языком, а с любовью.

Читала её посты в соцсетях и научные статьи и будто сама там присутствовала – видела домик археологов в степи, в котором они прятались от дождя и зноя, видела раскопы, артефакты, отчёты. И очень хотелось увидеть это своими глазами.

Потом мы с Эммой Радиковной познакомились.

И мечта стала навязчивой.

А потом Эмма Радиковна сама сказала:

– Женя, что ты ездишь по всей стране, а к нам не приезжаешь? Приезжай. И «своих» бери.

И я взяла «своих».

Двенадцать человек. Люди, которые в такие поездки срываются мгновенно, забывая про дела. Правда, в этот раз пришлось не просто «сорваться» – нужно было брать отгулы, уходить «в счёт отпуска», потому что в два уикенда поездка не вмещалась. Нужен был ещё день.

Были и другие сложности – экономического и организационного характера.

Билеты из Алматы в Костанай – почти как до Милана. Не шучу. Своими глазами видела билеты в Милан по такой же цене (правда, по акции). Цены росли, билеты исчезали, но нас – счастливчиков – оказалось двенадцать. Другие просто не смогли позволить себе эту поездку.

Ещё надо было найти отель в Лисаковске. Это же маленький город, там всего две гостиницы. Разместить с комфортом такую компанию – отдельный квест.

Но всё сложилось.

Нашёлся отель. Скромный, но мы и не рассчитывали на пять звёзд. И в гостинице нам достались «люксы» с удобствами в номере. Нам очень повезло, что «нелюксы» (с удобствами на этаже) разобрали ребята-спортсмены, приехавшие сюда на сборы.

Впрочем, люкс, как оказалось, люксу рознь. Мы это обнаружили позже: не выбирали – я забронировала отель по телефону, а на месте мы просто разобрали ключи и отправились каждый в свой номер. В моём – минимальный набор: кровать, стол, кондиционер. В других номерах были дополнения – в виде чайника, радио или работающего телевизора. А у Айгуль – вообще роскошь: двуспальная кровать, встроенная кухня, круглый стеклянный стол, микроволновка и… пальма. Поэтому чай мы пили у неё. Под пальмой. В Лисаковске.

Нашёлся транспорт, что тоже непросто в городах, где нет развитого туристического потока. А нам Эмма Радиковна нашла двух водителей – и оба Владимира. Терпеливые, спокойные, профессиональные. Спокойные – это важно. Потому что с нами неспокойно: «здесь остановите», «там притормозите», «ой, а можно ещё вот тут, я сфотографирую». А дороги… некоторые дороги в степи по какому-то великому недоразумению называются дорогами. Это направления. Наши Владимира со всеми этими трудностями легко справлялись.

И погода была идеальной. Июнь. +20 ночью, около +24 днём. Ветер. Ни жары, ни комаров. Мы морально готовились к нашествию кровососущих – и ни одного.

Утром – завтрак в кафе. И вот тут пришлось признать: снобизм алматинцев иногда смешон. В этом маленьком городе с завтраками всё прекрасно. Единственный минус местных кафе (для нас) – они открывались не раньше девяти, а нам хотелось уже в восемь мчаться в степь. Поэтому потом мы вставали раньше и готовили сами – в люксе под пальмой. Терять время не хотелось ни минуты.

Потому что нас ждал Новоильиновский могильник.

Едем по степной дороге и ищем суслика.

Почему суслика? Потому что у местных археологов есть примета: если навстречу экспедиции выходит суслик – день будет удачным. Так сказала нам археолог Усманова, и мы во все глаза искали суслика.

Суслик вышел.

День был удачным – примета работает!

Новоильиновский некрополь потряс – памятник эпохи бронзы, андроновский культурный круг, конец III – начало II тысячелетия до нашей эры.

Впрочем, без пояснений Эммы Радиковны мы бы мало что поняли. Сюда надо ехать подготовленными: читать, выискивать информацию, а потом уже пытаться сориентироваться на месте. Или ехать с хорошим гидом. Нам же повезло необыкновенно. У нас был самый лучший гид по этому региону – человек, который всё это сам исследовал, искал, копал, который живёт в этом городе. Знает всё и всех.

И потому наша экскурсия была максимально наполнена информацией.

Здесь исследованы более ста погребальных конструкций. В целом в районе – более двухсот захоронений. Новоильиновская группа объединяет около тридцати могильников.

Если говорить сухо, Новоильиновский могильник – это памятник андроновского культурного круга эпохи бронзы. Но сухо здесь говорить невозможно.

Погребальные сооружения – разные по конструкции. Есть курганы с каменными выкладками, есть грунтовые захоронения. Могильные ямы прямоугольные или овальные, иногда с уступами. В некоторых случаях фиксируются деревянные перекрытия – брёвна, настилы из горбыля, следы столбов. Дерево сохранилось фрагментарно, но даже эти остатки позволяют реконструировать сложную надмогильную архитектуру.

Особенно впечатляет, как рассказывала Эмма Радиковна, окраска конструкций – доски покрывались белым суглинком. Белый цвет в ритуале – знак очищения? перехода? Археологи могут только предполагать.

В одном из комплексов была обнаружена ритуальная собака у входа – словно страж, охранник. Это не просто сопутствующая находка – это часть продуманной символической композиции.

Ориентация погребённых – чаще всего по определённой оси, что указывает на устойчивые представления о пространстве и космосе. В некоторых случаях отмечены следы прокаливания почвы – культ огня. Земля в этих местах красная, прожжённая, как будто пламя должно было очистить путь в иной мир. Возможно, так и было.

И, конечно, инвентарь.

Керамика – с характерным андроновским орнаментом: гребенчатые, шнуровые, зигзагообразные узоры. Орнамент – не просто украшение, это система знаков. Сосуды разного размера: от крупных хозяйственных до небольших, вероятно, ритуальных. Много бронзовых украшений – кольца, браслеты, подвески. Украшения для кос – это очень тонкая работа, несмотря на тысячелетия.

Были найдены и золотые изделия – такие находки немногочисленны, но это важные маркеры статуса.

Острогалы – бараньи кости передних ног, которых в одном из захоронений найдено более пятидесяти. По подсчётам археологов, в жертву здесь было принесено 25 баранов. Зачем, для чего? Неизвестно.

Но однозначно – это был важный и масштабный ритуал. Впрочем, сакральное и бытовое переплетались в жизни людей прошлого. Кости использовались и утилитарно – для домашних дел, для обработки керамики и кожи.

А ещё здесь были обнаружены двойные погребения – возможно, так хоронили родственников. Есть водное погребение – редкий и сложный ритуальный элемент. Есть захоронения с прокалённой землёй – следы культа огня, фрагменты жертвенного столба.

Важная деталь. На одной плоскости археологи видят разные типы погребальных конструкций. А это может говорить о смене власти и демонстрации силы через разрушение прежних сооружений.

Эмма Радиковна уверена: была война кланов – они сменяли друг друга, разрушая старые погребальные сооружения. И сейчас археологи восстанавливают эту историю.

И когда стоишь в степи и слышишь всё это – начинаешь иначе воспринимать сам ландшафт. Он не пустой. Он насыщенный, живой.

Эмма Радиковна уверена – в те времена эти места не были глухой провинцией, нет. Это был узел огромного культурного пространства – через организацию погребений прослеживаются культурные связи, проходящие от Западной Европы до Верхнего Притоболья.

3500 лет назад здесь жили люди андроновской культуры. Строили свои жилища, творили свою историю.

Поселение и могильник были обнаружены в 1984 году – после того как школьник нашёл в обрыве берега фрагменты керамики.

Отступление. Тут вообще много можно найти «просто так», и не только предметы бронзового века, но и более дальней геологической истории. Администратор нашего отеля рассказывала, как она школьницей со своими друзьями прогуливала уроки, выискивая в разных оврагах всякие артефакты – это были останки морских обитателей. Притоболье и соседние уральские регионы (Курганская, Свердловская области) представляют собой дно древнего Тургайского моря, существовавшего десятки миллионов лет назад. В отложениях часто находят окаменелые ракушки, зубы доисторических акул и скатов, а также кости древних рыб.

А уже историей человеческой занималась археологическая экспедиция, которая работала здесь с 1987 года (с некоторыми перерывами до 2023-го).

А потом мы переоделись в костюмы андроновцев. Били в барабаны. Танцевали, обращаясь с мечтами и желаниями к солнцу. И, конечно, делали фотографии.

Ну и пили кумыс – местные производители привезли его прямо к раскопам. И курт привезли, и иримшик. Устроили нам дегустацию. Ох, как это было вкусно! Всё, что не съели и не выпили, то забрали с собой. Кумыс выпили в дороге. А курт ещё и в Алматы нас радовал своим слегка пряным вкусом некоторое время.

Вот такой гастроопыт у нас случился в степи.

Степь. Ветер. Синее-синее небо… Вот так мне вспоминается Лисаковск.

Кстати, сам Лисаковск Эмма Радиковна называет «городом победившего социализма».

И правда – широкие улицы, зелёные дворы, понятная планировка, отсутствие хаотичной застройки. Город проектировали для жизни – как это и планировали теоретики социализма. На практике же не везде получилось…

А этот город строился для рудного комбината. В 1971 году посёлок стал городом. В 90-е, когда многие моногорода разрушались, Лисаковск выстоял – была создана свободная экономическая зона, заработал завод, выпускающий алкогольную продукцию, очень хорошо помню её в магазинах того времени… Это помогло городу выжить. Ну а потом, когда экономическая ситуация в регионе стабилизировалась, появились и новые производства.

Город чистейший. Это просто поражает. Нет мусора! И урн нет.

Но это удивляет только нас, приезжих. А для местных – норма жизни. Да, урн здесь нет. А мусор здесь выносят к специальным машинам по расписанию – все знают, что машина приезжает два раза в день, во дворе пакеты никто не складывает. А если кто-то и оставит, такого человека быстро вычислят, ибо понятно, что это сделал не местный, а человек, который недавно живёт в Лисаковске и ещё не знаком со всеми правилами. Найдут и познакомят.

«Иначе нельзя – ветер мусор из урн разнесёт по степи», – объясняют местные. А если же мусор образовался во время прогулки по городу, его просто кладут в карман, пакет или сумку. И несут домой – чтобы потом вынести к машине.

Да уж. «Чисто не там, где убирают, а где не мусорят». Прямое подтверждение старой истины, прочно забытой жителями большинства других городов Казахстана.

Ещё было большим потрясением для нас, алматинцев, обнаружить на перекрёстке светящийся в темноте пешеходный переход. То есть водитель видит издалека пешехода на дороге. Впрочем, с темнотой я не права. Город очень хорошо освещён, лучше, чем огромный Алматы.

В городе есть свой центр – с прогулочной зоной, фонтаном, памятниками. Есть набережная, и там образованы в том числе и места для купания – с раздевалками, шезлонгами, спуском к воде. Мы купались.

Но главное – музей. Он располагается в местном Доме культуры. Само здание музея – тоже музей, яркий пример модернизма. Мы его раза три обошли, поражаясь масштабу и величию здания.

А Лисаковский музей – сокровищница без пафоса.

В фондах музея – не просто «экспонаты», а системно выстроенная коллекция.

Вот некоторые факты из жизни музея, которые я «собрала» во время экскурсии, а потом дополнила информацией с сайта:

• Фонды музея составляют более 22 тысяч единиц хранения.
• Основа коллекций Лисаковского музея – фонды, переданные из историко-производственного музея градообразующего предприятия – Лисаковского горно-обогатительного комбината.
• С 1992 года началась передача археологической коллекции эпохи бронзы с поселения и некрополя Лисаковский (автор раскопок – Э. Р. Усманова, Сарыаркинский археологический институт при Карагандинском государственном университете имени академика Е. А. Букетова).

Более 200 керамических сосудов с некрополя и поселения. Их можно рассматривать часами – орнаменты различаются, формы варьируются, видно развитие традиции.

Около 30 золотых ювелирных изделий – в основном кольца. Золото в бронзовом веке – это уже серьёзный статусный маркер.

Более 40 бронзовых украшений: браслеты с утолщениями на концах, височные кольца, детали костюма.

Предметы вооружения и орудия труда: бронзовые ножи, наконечники стрел, каменные терочники, костяные проколки.

Фрагменты текстиля и войлока – редкость для степных памятников. Здесь они сохранились благодаря особенностям почвы. И по этим фрагментам можно реконструировать элементы одежды.

Экспозиция музея выстроена так, что археология тут не существует сама по себе, как это часто бывает. Она умело, органично вписана в общую историю региона – от каменного века до современности.

Есть разделы, посвящённые индустриальному становлению Лисаковска, истории комбината, свободной экономической зоне 90-х и даже тому самому алкогольному заводу, что когда-то помог городу в сложной экономической ситуации. А город не забыл, он помнит добро.

Одна из самых трогательных и сильных частей экспозиции – коллекция, посвящённая немецким переселенцам. Эта коллекция собрана в окрестных сёлах у потомков немецких переселенцев и у немцев, депортированных с европейской территории СССР в Казахстан. Собрание немецкой этнографии включает, среди прочего, архив фотографий немецких семей Янцен, Петерс, Реймер. Фотографии семей. Документы. Предметы быта. Домашняя утварь, вышивки, религиозные книги. Всё это – свидетельства того, как люди, оказавшиеся в степи зачастую не по своей воле, строили новую жизнь. Работали, создавали хозяйства, сохраняли язык, традиции, культуру.

Поразили ювелирной работой свадебные украшения для немецкой серебряной свадьбы из рыбьей чешуи. Никто из нас ничего подобного никогда не видел…

И ещё важное – музей живой. Здесь проходят семинары, научные встречи, обсуждения. Эмма Радиковна и её коллеги думают о том, как сохранить и популяризировать наследие. И это заметно – из музея не хочется уходить. Экскурсии великолепны, увлекательны.

Это честно – я много путешествую по Казахстану, вижу разные музеи, есть с чем сравнить. Во всех своих путешествиях обязательно захожу в местные музеи. И редко вижу настолько продуманную экспозицию, как в лисаковском. Всё здесь логично, идейно выстроено, интуитивно понятно. Даже пол – голубая плитка – выложен как извилистый Тобол. Эмма Радиковна и её коллеги по музею вложили в этот музей часть своего сердца. И часть своей жизни. И это чувствуется.

Музей – он не про «вещи». Он про людей.

• Про андроновцев, которые 3500 лет назад приносили жертвы и строили сложные погребальные конструкции.
• Про немецкие семьи, которые в XX веке начинали всё заново в степи.
• Про рабочих, строивших комбинат.
• Про детей, которые находили в обрыве керамические черепки и запускали большую археологическую историю.

Немного личного – именно здесь я по-настоящему увидела Тобольского мыслителя.

История такая. В 1976 году на правом берегу реки Тобол работники совхоза «Мичуринский» нашли каменную антропоморфную скульптуру. Археологи Зданович и Плешаков датировали её концом III – началом II тысячелетия до н. э. Песчаник. Обнажённая фигура сидящего человека, взгляд устремлён в небо. В руках – овальный предмет, возможно, бубен. Зданович так его и назвал – «Человек, смотрящий в небо».

На фото, кстати, не оригинал, с трудом найденный в сувенирной лавке Костаная.

Есть версия, что это шаман – он наблюдает за звёздами, пытаясь расшифровать послания космоса.

Статуэтка стала национальным достоянием. Сначала она хранилась в местном музее, затем её забрали в Национальный музей в Астане. Казалось бы – всё прекрасно.

Но вот такой сложился парадокс. Тобольский мыслитель, такой важный и значимый артефакт, стал своеобразным символом, брендом совсем другого места – древнего городища Аркаим, кстати, раскопанного только через 11 лет после находки. В Аркаиме образ мыслителя активно используется в виде арт-объектов, сувениров, тиражируется на открытках и в статуэтках. И фигурка, кстати, пользуется огромной популярностью среди иностранных гостей, принося ещё и ощутимый экономический эффект.

У нас же такого не случилось. И я сейчас не про зависть – просто размышляю…

Хотя, в общем-то, понятно, почему так произошло: в 1987 году Геннадий Борисович Зданович, один из исследователей Тобольского мыслителя, стал первооткрывателем Аркаима, его исследователем и директором. Он рассматривал регион как единый с точки зрения истории. И потому прославлял эту находку, а местные организаторы туристического потока идею масштабировали. Молодцы.

У нас же Тобольский мыслитель, хотя и выставлен в столичном музее, особо не популяризируется. Печально, но факт. Я была там на экскурсии, слушала музейного гида – и не впечатлилась. Два предложения об артефакте, причём сказанных без особых эмоций… Я тогда даже не поняла, что передо мной уникальная статуэтка с такой богатой историей.

Впечатлилась только здесь – после степи и раскопов он вдруг стал для меня живым. Прямо ощутила его взгляд из глубины тысячелетий…

К тому же очень важно уметь рассказать об артефакте, а Эмма Радиковна – рассказчик удивительный, глаголом жечь сердца людей у неё получается отлично.

Кстати, Эмма Радиковна – почётный гражданин Лисаковска. И это не какая-то там формальность. Благодаря ей, её научным исследованиям, её общественной деятельности город стал центром археологической мысли региона. Благодаря ей здесь проходят семинары, обсуждается популяризация наследия, сохранение памятников, развитие туризма.

Есть любовь к истории и уверенность, что память и красота ценны сами по себе.

И пока есть такие люди – маленькие города будут жить.

Потом мы вернулись домой. После этой поездки были и другие, тоже очень интересные, важные, уникальные. Но я всё ещё мысленно в степи.

И вот после всего этого у меня остаётся один вопрос.

Как так получилось, что сюда не едут потоки туристов?

За три дня мы увидели несколько музеев – и каждый из них был содержательным, живым, с сильной экспозицией. Мы были в Лисаковске, Житикаре, Денисовке, заезжали в посёлки Айет и Перелески. Мы стояли на некрополе бронзового века. Слушали рассказы о жертвенных конструкциях и борьбе кланов. Купались в Тоболе. Провожали солнце в степи. Пили кумыс прямо у раскопа. Рассматривали керамику трёх с половиной тысяч лет давности. Разглядывали платья прошлого века. Читали истории переселенцев XIX столетия.

Здесь есть археология мирового уровня. Есть музей с продуманной экспозицией. Есть промышленная история. Есть сложная этническая память. Есть ландшафт – степь, ветер, небо, Тобол. Есть люди, которые умеют рассказывать. Есть достопримечательности.

А туризма – почти нет.

Почему?

Фото: © Hronika.kz / Евгения Морозова.

ДЕЛИТЕСЬ СВОИМ МНЕНИЕМ И ОБСУЖДАЙТЕ СТАТЬЮ НА НАШЕМ КАНАЛЕ В TELEGRAM!

«Дом Троцкого» в Алматы: снесут или не снесут