Айдос Сарым: Если президент получит взятку – сядет

Власти Казахстана сделали ставку на новую Конституцию, и план «Б» не предусмотрен

Проект новой Конституции породил множество мемов и острот. А когда прокуратура и МВД подали предупредительные сигналы, я не удержался. Написал Айдосу САРЫМУ в мессенджер: «О Конституции, как о покойнике – либо только хорошее, либо ничего». Реакция депутата была мгновенной: «Ничего, кроме правды». Тогда я и предложил Айдосу рассказать правду, отвечая на мои вопросы.

— Айдос, в стране идет очередная очень большая политическая кампания. И мне показалось, что тебя стало очень много на разных медийных площадках.

— Что есть, то есть. Ты же сам сказал, что в стране идет большая политическая кампания. Быть может, самая важная за последние годы. Кампания, от которой зависит наше общее будущее на предстоящие десятилетия. Будучи частью этого процесса, приходится включаться на полную силу.

— Я вижу, читаю, смотрю, что включаешься не только ты. Есть и другая сторона, скажем так, оппонирующая. Удовлетворен ответкой?

— Если честно, то нет. Я вижу или потрясающее невежество или поразительную предвзятость со стороны вроде бы неглупых людей с высшим образованием, в том числе юридическим. Я не говорю за фейсбучные или народные массы, говорю только за оппонирующий нам политикум, часть которого откровенно вводит людей в заблуждение и нагнетает ненужные страсти. Хотя, казалось бы, я уже немолод и уже давно ничему не удивляюсь, когда дело касается нашего политического ландшафта. Я даже изобрел для себя новые единицы измерения. Например, начал измерять политическое невежество в «лукпанах», а предвзятость в «борейках». Ну там: два лукпана, четыре борейки. Удобно измерять, знаешь ли. Такие медийные амперы и джоули по-казахски.

— Ну и тебе ответят тем же, тоже начнут тобой что-то измерять.

— Бога ради! Я уже не первый раз попадаю в черные списки, то российские, то украинские. Есть такая старая байка про ЧЕРЧИЛЛЯ. Когда кто-то умер, он спросил у помощников: «А есть ли у него враги?» — «Один враг!», — ответили ему. «Ну, значит, у него хватило мужества отстаивать хотя бы одну принципиальную вещь», — резюмировал великий англичанин.

— Ну не в промышленных же масштабах нарабатывать врагов?

— А почему бы и нет? На кону стоит судьба страны, будущность государства. И это не пафос. И опять же, в народные вожди или всеобщие любимцы я не стремлюсь, заискивать перед оппонентами, которые в любом случае не примут твои доводы, бессмысленно. Важно сохранить своих сторонников, важно бороться за колеблющихся и неведающих. Некоторая степень партизации уже происходит, пусть и неоформленная. Это все дело наживное, требующее времени. Кто знает, быть может, так статься, что дебаты по проекту новой Конституции наконец поспособствуют тому, что в стране наконец появится нормальная, цивилизованная, объединенная оппозиционная партия?

— Думаешь?

— Слабо верится, но хотелось бы. Лучше спорить с легальными структурами, оппонировать политическим институтам с внятной идеологией и программой, нежели устраивать срачи в тредсах с анонимами. Мы на самом деле закрываем одну историю и начинаем другую. Двери для диалога открыты. Обсуждается многое, включая амнистию.

— Ну это дело будущее, давай вернемся к проекту Основного закона.

— С удовольствием. Готов в принципе ответить на любые острые и злободневные вопросы.

— Начнем с простого. С чего такая спешка? Вроде, к концу года планировали, ты же сам говорил, сколько законов надо пересмотреть?

— Спешки ради спешки нет. Так или иначе, проект обсуждается практически полгода. Давайте вспомним, что старт обсуждениям дан в сентябре прошлого года. Шли консультации, обсуждения, после которых была создана Рабочая группа по парламентской реформе. Эта группа провела 8 официальных заседаний, не считая рабочие встречи, дискуссии в Мажилисе и Сенате. Мы основательно проработали свыше сорока статей Основного закона, которые прямо или косвенно касались парламента, его взаимоотношений с другими ветвями власти, процесса законотворчества. То есть это были готовые к обсуждению статьи, сравнительные таблицы, варианты редакций тех или иных статей. Над этим трудились около сотни людей в совокупности, включая научные институты и юридические кафедры университетов.

Кроме того, вы помните, что был организован официальный сбор предложений от граждан на официальных государственных платформах. Поступило свыше двух тысяч предложений…

— Я правильно понимаю, что это живые люди, с адресами, именами, ИНН?

— Абсолютно. При этом непосредственно парламентской реформы касалась только треть предложений. Более 1500 предложений, напротив, содержали идеи, мысли, как вполне юридические, так и просто описательные, о том, как менять страну, как улучшить статьи Конституции. Мы честно и достаточно дотошно их проработали, разбили по блокам, направлениям, содержательности, составили сравнительные таблицы. Все эти наработки мы направили в Администрацию президента. Там, полагаю, шли уже свои обсуждения, результаты докладывались главе государства. Уже в январе, накануне кызылординского Курултая, президент собрал членов рабочей группы, поблагодарил за проделанную работу, но и сказал, что на Курултае он хочет сделать масштабные заявления. Так и сказал: «Вам всем будет очень интересно».

— Ну да, собственно в этой части нам всем известно. Мы тоже читали и слушали. Но все же, Конституционная комиссия отработала лихо, по-кавалерийски. А как же слова самого президента по срокам дискуссий?

— Не торопитесь ловить президента на слове! Напомню, президент в сентябре сказал, что это масштабная работа, которая должна вестись не менее года. Если учесть, что будет референдум, будут встречи с населением, а потом процесс имплементации всех изменений в национальное законодательство, то процесс может занять и большее время. Ведь после референдума начнется самое сложное. Изменятся все конституционные законы, все кодексы, все законы и нормативно-правовые документы, приказы министров и решения акимов. Это колоссальная работа, гигантский труд, которые растянутся, по моим ощущениям, еще на полтора-два года после референдума. Эта работа начнется в стенах нынешнего, последнего созыва Мажилиса, а завершится в стенах Курултая первого созыва.

— Но президент говорил, что можно будет провести референдум в 2027 году…

— Можно, а не нужно. Это две большие разницы не только в Одессе, но и в Астане. У нас уже стало общим местом, когда политически озабоченный политикум во всем видит некую злонамеренность и злокозненность власти. Отечественные конспирологи любят говорить, что все есть сценарий Акорды, как на стене на Валтасаровом пиру «мене, текел, упарсин». Между тем, уже много лет казахская политика живет в реальном времени, в режиме вызовов-ответов. Многие события – это реальная жизнь, продиктованная реальными потребностями и вызовами. Власть не просто слушает и слышит, она думает, рефлексирует, вырабатывает решения. Их стремительность и калейдоскопичность, а в турбулентное время по иному быть и не может, создает чувство тревожности и подвешенности не только у оппонентов власти, но и у части элиты и госаппарата.

Поверьте, есть политическая логика, есть вызовы, есть вполне конкретные задачи, которые надо было решать еще вчера, а не завтра. Есть несколько измерений. Недавно, к примеру, я смотрел подкаст Сергея ДУВАНОВА с Лукпаном АХМЕДЬЯРОВЫМ. Там многоопытный Дуванов, как мальчишке, объяснял ведущему прописные, лохматые истины, а тот вроде даже радостно кивал и соглашался. Тот же ЖОВТИС, которого буквально разрывает между политическими идеалами и юриспруденцией, тоже вроде говорил об очевидных вещах. И общество, и элиты, и госаппарат нельзя держать в подвешенном состоянии. Две последние в особенности не выносят неопределенности, праздности, непонятности. Госаппарат вконец расслабляется, теряет мотивацию, начинает впадать или в блажь, или в коррупцию.

Не будем забывать, что существует геополитическая турбулентность. И если Россию трясет не по-детски уже не один год, к тому же там в сентябре грядут выборы в Госдуму, то и в соседних странах тоже идут непростые процессы. В Кыргызстане раскол в тандеме, в Китае ошеломительная борьба с коррупцией и внутриэлитные трения, интересные события происходят на Кавказе, Таджикистане, Туркменистане. Существует реальная угроза войны на Ближнем Востоке. На Мюнхенской конференции, которая прошла на той неделе, все мировые лидеры в один голос заявили, что прежнего миропорядка, старого мира больше нет, а новый мир надо создавать сызнова и приспосабливать свои нации к нему. И каким будет этот новый мир, каким будет наш регион в этом новом мире – никто не знает. А ответы надо искать, надо задавать себе непростые, сложные вопросы. Например, что будет, если гикнется ВТО? Что будет, если схлопнутся Парижские соглашения? Если прежнего мира, его ценностей, идей больше не будет, то какими будут новые? Будут ли они универсальными, или же, как в оруэллиановском мире, будут, скажем, три системы ценностей? К какому берегу нам плыть, если мы живем в одной системе координат, а нам будут навязывать другие? Вопросов на добрую морскую милю! Значит, надо создавать новые управленческие структуры и модели, которые будут повышать устойчивость не режимов, а государств. В конечном счете, что такое наши споры, наши респекты или антипатии, если не будет Казахстана как независимого государства? Где мы сможем еще поспорить друг с другом, делать друг-друга нерукопожатными врагами, как не своем отечестве? В эмиграции, что ли?!

— Можем ли мы сказать, что конституционные новеллы связаны с геополитикой?

— В том числе. Начиная с текста преамбулы и в целом ряде отдельных статей мы постулируем ценности Независимости, Суверенитета, незыблемости границ и территории, неизменность унитарного и республиканского характера нашей государственности. И сейчас, и потом никто — внутри и снаружи — не может даже теоретически оспаривать эти вопросы. Это будет чревато уголовным преследованием. Мы отвергаем двойное гражданство: наличие другого паспорта будет означать отмену казахстанского. Мы ставим примат собственного законодательства над международными договорами, оставляем за собой право принимать их частично, с оговорками. И последнее — не в части прав и свобод граждан, как спешат трактовать медиазащитники, а скорее в сфере безопасности, торговли, экологии и других, более насущных, более чувствительных с точки зрения экономики направлениях. Напротив, Казахстан планирует еще большие процессы присоединения к международным конвенциям и соглашениям с сфере прав человека, труда, инклюзии, борьбы с коррупцией. Часть таких конвенций уже находятся в законодательном портфеле Мажилиса, а часть перейдет в наследство Курултаю.

Это все, конечно же, связано с каркасом и контурами национальной безопасности. Слова Независимость и Суверенитет мы упомянули 8 раз! И это не про страхи, это не про угрозы, это про уверенность и ценности. Это про новые институты, новые структуры, которые смогут стать гарантом того, что даже текущие или привнесенные кризисы смогут пошатнуть основы государства и государственности. Все нормы писались, поверьте, не просто как отвлеченные понятия и публицистика, изучались конституционные нормы других стран, рисовались схемы, проговаривались ситуации. На юридические знания накладывались политологические и социологические, что позволило получить многомерную институциональную архитектуру, сюжеты и жизненные ситуации.

— Что именно обнуляется с новой Конституцией?

— Если ты про сроки пребывания президента во власти, то нет. В переходных и заключительных положениях прямо указаны институты, которые будут обнулены и обновлены. Один семилетний срок, запрет родственникам президента заниматься политикой – все остается. Как и было обозначено ранее – это неизменно и не подвержено эрозии.

Обнуляются, если использовать этот не очень изящный и не очень эстетичный термин, другие вещи и явления…

— Например?

— Данная Конституция закрывает одну историю и начинает новую. Мы завершаем и прощаемся с постсоветским периодом. Мы закрываем нефтяную эру в развитии страны.

— Даже так?

— Не больше, не меньше! Это не означает, что мы перестанем добывать нефть или металлы. Полезные ископаемые – это наше богатство, наш козырь, надо уметь только правильно их использовать. И сегодня у нас уникальный шанс, поскольку многие контракты, которые были заключены в эпоху НАЗАРБАЕВА будут завершаться в перспективе ближайших 5-7 лет. А значит, мы завершаем один инвестиционный цикл и вступаем в новый, с новыми знаниями, опытом. Сегодня доля МСБ в национальном богатстве достигла уникальных 40 процентов и имеет тенденцию к росту. Это значит, что нам нужна экономика, которая будет полагаться на активность и энергию граждан, а не на энергию углеводородов. А это означает большее раскрепощение и эмансипацию прав и свобод граждан, укрепление и проактивную защиту прав бизнеса и собственности. Этому тоже многое посвящено в проекте Конституции. Мы провозгласили переход к цифровому государству, в котором мы видим защиту от коррупции, безответственности и бесхозяйственности. Мы одними из первых в мире включили цифровые права и отношения в Основной закон. Уверен, что вслед за нами многие страны захотят сделать то же самое. А значит, что в ближайшие годы мы увидим целый ренессанс конституционных реформ не только на нашем огромном континенте. На нас уже сегодня выходят наши коллеги законодатели и начинают интересоваться нашей работой. Это вдохновляет, честно.

— Ты давно в политике и хорошо понимаешь: всегда найдутся юристы, которые подгонят любое нужное власти решение как соответствующее Конституции, даже если все оппоненты сорвут горло, доказывая таблицу умножения. Может быть, и не стоило устраивать референдум, просто запиливали бы новое вино под старые меха? Прости мне мой леволиберальный уклон.

— Не получается. Задача ведь стоит не в том, чтобы просто написать, переписать и принять. Кстати, недавно смеялся, когда прочитал текст одного деятеля, который обвинил нас в том, что мы, оказывается, «просто переписали некоторые статьи Конституции, а некоторые статьи оставили даже прежними». Так и хотелось спросить: мы что, должны были придумать новые слова, писать на языке чероки? Если мы говорим о рыбалке, мы все равно будем иметь в виду воду, крючки, удочки. Точно так же, когда мы пишем конституции, мы используем одни и те же слова. В той же Франции, где было пять республик, есть статьи, которые неизменно переходили из одной конституции в другую. И ничего, живут себе французы.

Извини, отвлекся. Так вот, стоит задача в том, чтобы начать новую историю, задача перевернуть одну ее страницу и начать новую. Задача как следует встряхнуть госаппарат, всю систему государственной службы. Президент не зря троллил «левобережных» и намекал, что предстоящие политические кампании станут тестом прежде всего для них. Уверен, что самые ближайшие серьезные реформы начнутся именно с системы госслужбы. Я всегда говорю: у нас 100 тысяч госслужащих, и если бы у них горели глаза, если бы они реально верили в свою миссию, то нам не нужно было бы никакого госзаказа для СМИ. Речь ведь не идет о какой-то банальной лояльности, речь идет о новой энергетике, об энергетике горящих сердец и глаз. Недавно на телемарафоне мой друг и коллега Жанарбек АШИМЖАН замечательно сказал: референдум сердца! Не зря ведь он еще и поэт. Вот я и считаю, что предстоящий референдум – это выбор новой судьбы, создание новой общности, которая будет соответствовать времени и вызовам. И тоже прошу прощения за свой пафосный уклон.

— Хорошо, охотно. Не могу не задать вопрос, не мой, конечно, но имеющий право на существование. Можно ли говорить, что в основном законе закрепляется полная несубъектность народа Казахстана? От его имени могут говорить только президент и Курултай, а всем остальным этого делать нельзя. Я понимаю, что в Казахстане не скоро появится нобелевский лауреат, но ему уже отказано быть совестью нации, да?

— Марат, я бы сильно расстроился по-человечески, если бы это был твой вопрос. На самом деле это довольно таки избитая конституционная формула, которая есть в любых конституциях стран мира. Речь идет о том, что ни в одном государстве народ сам по себе не принимает законы или не подписывает контракты, не заключает соглашения или договоры. Это право народ путем выборов или референдума делегирует двум субъектам напрямую – президенту или парламенту. Речь идет ровно об этом.

При этом мы в Конституции прежней говорили и провозглашали: единственным источником власти в Казахстане является народ. В новой редакции эта норма сохранена, но еще и дополнена нормой, что народ является также источником и защитником национального суверенитета. Народ как был, так и остается хозяином национального богатства и недр. Это могут подтвердить наши сограждане, которые уже в третий раз получили ренту на счета своих детей. Более того, мы даже доуточнили норму о референдуме: раньше он был общенациональным, теперь будет общенародным. И это не казуистика, а правовая определенность, поскольку понятие нации тождественно государственному. Создается новый институт Народный совет – совершенно новый конституционный совещательный институт, призванный вовсе не конкурировать с Курултаем, а обеспечивать внутриполитическую стабильность. Если хотите — народный ареопаг. Так что субъектность нашего народа становится только выше.

А насчет «совести народа», у нас людей, которые почему-то вдруг стали «совестью», стало чрезмерно много. Боюсь даже нобелевскому лауреату, если таковой появится, будет очень неуютно и придется отчаянно толкаться локтями. Одним словом, я таковым не завидую.

— А как быть политикам, лидерам партий? Депутат Сарым не имеет права говорить от имени народа?

— Ровно в той мере, в какой я исполняю свои обязанности. Естественно, что депутат Сарым, как и любые другие депутаты, будут говорить от имени своих избирателей в рамках своего депутатского мандата. Ничего принципиально не меняется.

— Вопрос в сторону: в Казахстане на моей памяти было только два человека, которых люди вытащили из полиции, собравшись в большом количестве на пороге департаментов: Макс Бокаев и Ринат Заитов. Можно разделять их взгляды или спорить с ними, но народ был готов идти до конца, чтобы добиться их освобождения. Это можно назвать субъектностью?

— Боюсь, что это не про субъектность. Это совершенно другая история, это не правовая коллизия, которая как раз говорит в пользу того, что нам нужны крепкие правовые традиции и сильные правовые институты. Будет совсем печально, если толпа, назвавшаяся «народом», будет вытаскивать из тюрем воров или убийц. Пусть лучше работают адвокаты, которые стали, кстати, конституционным институтом, а люди пусть будут уверены, что есть суды, которые сделают все по духу и букве Конституции. Это, конечно, процесс, это идеал, к которому нам предстоит идти.

— Мы фиксируем, что субъектностью обладает только действующий президент, который, к тому же, не может быть привлечен к ответственности, кроме как за измену. Но с изменой вопрос: Заманбек НУРКАДИЛОВ недолго прожил после того, как заявил об измене Нурсултана Назарбаева. Таким образом, все президенты Казахстана отныне и впредь могут творить все, что угодно?

— А вот это уже чистая спекуляция, причем довольно корявая. Давай начнем с того, что во многих конституциях есть нормы аналогичные. Что это означает у них и у нас? Объясняю. Надо читать внимательно и до конца, а желательно в увязке с другими нормами, которые обеспечивают механизмы сдержек и противовесов между ветвями власти.

— Давай разберемся с этим. Ведь многие именно про это только и говорят.

— С удовольствием. В проекте повторена прежняя редакция: «Президент Республики Казахстан не несет уголовной и административной ответственности за действия, совершенные при исполнении им полномочий Президента, за исключением совершения государственной измены». Повторяюсь: «совершенные при исполнении им полномочий Президента». Давайте условно представим себе: какой-нибудь пятый президент взял нож и зарезал жену. Он сядет в тюрьму как минимум за попытку убийства, если жена выживает, или за убийство, если она умрет. Ведь нож и жена – это не про полномочия и исполнение обязанностей президента. В лучшем случае обязанности супружеские, а они, как ты догадываешься, не являются конституционными. Или президент получил взятку, украл велосипед. Он сядет как вор. То есть президент тоже объект права, он подсуден, только для его подсудности должна быть осуществлена сначала процедура импичмента, или же он может быть осужден после завершения своей каденции. Вот и все.

— А импичмент возможен по этой Конституции?

— Да, конечно. Одна треть депутатов может инициировать этот вопрос и пройти через четко прописанные процедуры. Процедуры эти мало чем отличаются от других, которые есть в мире.

— А зачем было городить все это?

— Понимаете, президент – это высшее должностное лицо страны, гарант Конституции. На нем и без того лежит колоссальная ответственность, огромный груз ответственности. И во всех странах законодатель хочет, чтобы президент честно и бесстрашно выполнял свои конституционные обязанности. А президентам в силу разных причин и обстоятельств приходится выполнять разные задачи, принимать непростые решения. И в случае разных форс-мажорных ситуаций президенты должны иметь привилегию принимать оперативные решения, не боясь последствий, принимая на себя все риски и политическую ответственность.

Например, в нескольких странах мира президентов пытались судить за то, что они без очереди дали гражданство иностранцам. А допустим, что наш четвертый президент, чтобы спасти нашего разведчика, срочно дает ему гражданство вне установленного законом порядка. Формально – он нарушает закон, но этого требуют насущная необходимость и вопросы нацбезопасности. Или, скажем, РЕЙГАН в свое время организовал схему «Иран-контрас»: в обход законов и Конгресса финансировал войну в другом государстве, да еще и использовал криминальные схемы. Сам он ничего не заработал на этом, но позволил спецслужбам обеспечивать свои цели. Были расследования, шум в прессе, в парламенте, но в итоге никто не предъявил юридические требования лично к нему, хотя силовиков прилично прошерстили. Или, допустим, происходят природные бедствия, катаклизмы, мятеж, бунт, вооруженное нападение извне, и девятый президент Казахстана принимает единоличные решения по их решению. Его задача – спасти и сохранить страну в данный конкретный момент, нарушая, возможно, при этом законные нормы и процедуры, обходя парламент, который находится на каникулах. И в таких случаях к президенту не должны применяться какие-то санкции. Я к примеру, читал, Конституцию Южной Кореи, там у президента прямо прописаны такие иммунитеты, при этом вспомним, там у них ни один президент не избежал ответственности за коррупционные нарушения.

Все это законодательные, юридические новеллы. Они сами по себе трудно объяснимы помимо политологического или исторического опыта. Когда данную норму объясняешь через призму истории, живыми примерами, даже самые лютые оппоненты начинают соглашаться. Поверьте, проверено.

— Нам обещают, что с принятием новой Конституции случится прорыв в экономике, государственном управлении, качестве жизни и так далее. Построй логические цепочки – как это случится и откуда это следует? Вот чтобы прямо на пальцах причинно-следственную связь увидеть.

— Ну, частично я объяснял это выше. Главное сегодня для нас — запустить новую правовую культуру с акцентом на права человека, на защищенность бизнеса и собственности. Надо переломить мышление и инерцию госаппарата, включая суды и правоохранителей. Запустить человекоцентричную экономику. А это вещи, которые не решаются только и исключительно декретным способом. Новая Конституция – это не вакцина, не панацея от всех бед. Это прочный фундамент, на котором будут перестроены наша государственность, наша правовая система, наше общество. Я не жду быстрых побед, но я верю в то, что наше общество может быстро учиться новациям, в том числе правовым. У нас же люди быстро приняли ЦОНы, адмсуды, е-акиматы и другие новации! Сегодня многие думают, что так было всегда, чуть ли не со времен Тауке-хана.

— У властей нет опасения, что из-за референдума они окажутся в уязвимом состоянии?

— Речь, повторяюсь, идет не об укреплении режима. Речь идет об устойчивости государства. У власти, у партии власти есть долгосрочное видение того, каким должен быть лучший, более совершенный и комфортный для всех Казахстан. И за это видение мы будем бороться в честной, конкурентной борьбе в 2029 году, в 2036 году на выборах президента. Будем бороться за каждое место в Курултае, когда бы ни состоялись выборы. Будем бороться на выборах за маслихаты, за кресла акимов. И мы уже сейчас видим, что это становится все труднее и труднее. Но мы к этому усложнению готовы, мы готовы меняться вслед за меняющимся обществом. Хотелось бы, чтобы вместе с обществом менялись и наши оппоненты, которые, к сожалению, все еще живут обидами 90-х, нулевых. Есть два способа реакции на меняющийся мир: попробовать изменить этот мир, а если не получается, меняться самому, приспособиться к этим изменениям. Пока что наши оппоненты безрезультатно занимаются первым, да и то, надо признать, крайне плохо пытаются, точнее имитируют эти попытки. Наши оппоненты давно уже окуклились и живут в своих эхо-камерах. Поэтому у них появляется соблазн считать, что их эхо-камера – это и есть весь Казахстан, весь народ. Но между тем мы тоже народ, мы — неотъемлемая часть нашего народа. Мы больше говорим с ним, мы больше ездим, мы больше проводим мероприятий, живых, не всегда лицеприятных. Но мы в любом варианте закроем больше городов, районов, аулов, больше домов и хозяйств. У нас больше правды жизни, больше понимания того, чем живут обычные люди, чем у любого нашего оппонента. И это, хоть тресни, самая настоящая правда жизни.

— Все три десятилетия все электоральные истории у нас сопровождались чуть ли не единодушным одобрением. Ты допускаешь, что народ вдруг возьмет и не одобрит новую Конституцию на референдуме? Или такой вероятности вообще не существует? Что соцопросы говорят?

— У нас нет плана «Б», если ты об этом. Есть только план «А». Мы многое на это ставим и сделаем все, что от нас зависит, чтобы план стал жизнью. Не скажу за всех избирателей, но своих избирателей мы на выборы точно приведем. Ради этого мы готовы обойти и объехать весь Казахстан и говорить со всеми, кто готов слышать и разговаривать. Социология есть, и она благоприятная. Думаю, что в течение этого месяца мы получим еще данные пары опросов, сравним наши ощущения и общественные ожидания.

Поверьте, мы не стремимся к 99 процентам. Таких цифр не бывает, так это все не летает. Нам достаточно того, если на выборы придет большинство избирателей и отдаст свои голоса как «за», так и «против». Мы благодарны будем за любой выбор, поскольку он означает как минимум, что люди заинтересованы в своей судьбе, судьбе Казахстана. Но в своей победе мы не сомневаемся. Иначе все это даже не начинали бы.

Фото: Акорда.

ДЕЛИТЕСЬ СВОИМ МНЕНИЕМ И ОБСУЖДАЙТЕ СТАТЬЮ НА НАШЕМ КАНАЛЕ В TELEGRAM!