Никто умирать не хочет: о признаках суицидального поведения и правилах помощи рассказал психолог из СКО

За два месяца в области зарегистрировано 24 самоубийства и 26 попыток свести счёты с жизнью

Статистика за январь и февраль, предоставленная департаментом полиции Северо-Казахстанской области, приводит в ужас. Эти цифры свидетельствуют о том, что практически каждый день кто-то из североказахстанцев решает добровольно уйти из жизни. Впрочем, как говорит руководитель психологического центра «Agape» Дмитрий АГАПОВ, на самом деле никто умирать не хочет. Человеку просто хочется прекратить невыносимые страдания.

– Возникает, например, какая-то острая кризисная ситуация, а человек не может из неё выйти, не чувствует ресурсов, сил, – сказал Дмитрий. – Он хочет прекратить страдания, отключить сознание. Не умереть, нет! Потому что умирать на самом деле никто не хочет. Просто жить в этот момент человеку невыносимо. Другой вариант – когда есть длительный хронический стресс. Тогда жди депрессии. Это расстройство настроения, которое заключается в падении уровня серотонина. У человека пропадает эмоция радости. Клинический вопрос для проверки депрессии: как давно вы испытывали радость? Если более двух недель назад, это уже звоночек. Потом возникает апатия, безразличие даже к тому, что раньше радовало. И вот она – база, с которой начинают продуцироваться суицидальные мысли, которые потом формируются в суицидальный план.

– А серотонин почему падает?

– Это связано не только с физическим, но и с психосоматическим состоянием. Психика и тело связаны теснейшим образом. Когда человек воспринимает ситуацию как проблемную и нерешаемую, это стресс. Не очень адаптивному человеку сложно приспособиться к изменениям – они могут стать непереносимой нагрузкой. Психоэмоциональное напряжение «выстреливает» депрессией или зависимостью: например, человек начинает употреблять алкоголь, чтобы расслабиться. Однако в состоянии опьянения риск суицида только возрастает, так как страх притупляется.

– Опираясь на свою многолетнюю практику, можете сказать, каковы основные причины желания совершить самоубийство у подростков и у взрослых?

– У девочек 15–16 лет – несчастная любовь часто. У многих подростков – буллинг, проблемы с родителями. Вот это основное, наверное. У взрослых это стресс, потеря социальных опор: потеря работы, потеря близких, потеря дома. Слом жизненного уклада, ломка образа жизни, к которому люди привыкли, может довести до печального конца.

– Если говорить о буллинге в школе, то правильно ли заставлять ребёнка, который столкнулся с травлей, идти в этот класс снова? С одной стороны, нужно воспитывать в подростке борца, с другой – страшно же за него…

– Надо смотреть конкретную ситуацию. Первое, конечно, – надо выслушать ребёнка, вызвать на разговор. Второе – работать с психологом. Надо помогать ребёнку находить ресурсы, чтобы он всё же учился отстаивать какие-то границы. Но этого совершенно недостаточно, потому что один против толпы – если это систематическая травля – это страшно. Один ребёнок с толпой не справится! Поэтому здесь обязательно родителям надо подключать администрацию школы. Есть же там социальный педагог, школьный психолог, классный руководитель, заместитель директора по воспитательной работе – вот четыре взрослых человека, которые обязаны решать эту проблему! Если администрация устраняется, заметая проблемы под ковёр, не пресекая действия нарушителей, надо дальше жаловаться, поднимать этот вопрос на уровне городского отдела образования. А если там есть хоть какой-то момент правонарушения, то не стесняться и подавать заявление. Каждая школа закреплена за ювенальным полицейским – это их прямая обязанность: прийти, составить протокол. Если данных недостаточно для привлечения, всё равно провести разъяснительную работу, держать ситуацию на контроле – это их прямая обязанность.

– Но если всё это бесполезно?

– Если всё это испробовали и нет результата, конечно, надо забирать ребёнка из этой школы. Конечно. Но почему бы для начала не использовать имеющиеся механизмы получения помощи? Я в правозащите пять лет работал, много было ситуаций, которые мы всё-таки довели до решения. Это очень важно, чтобы подростки, которые травят других, не чувствовали свою безнаказанность. Они быстро прекратят, если столкнутся с реальным жёстким установлением границ. Почему те, кто травят, так себя ведут? Потому что жертва не может оказать сопротивление, ведётся на эмоции, боится чего-нибудь и никому не жалуется. Если школа, администрация ничего не может сделать, травля будет. Буллинг в армии называется дедовщиной, а дедовщина возникает, когда офицерский состав устраняется от работы с подразделением. Офицер говорит: «Так, вот ты самый сильный, крепкий, делай что хочешь, но чтобы в подразделении был порядок». И он делает что хочет. А что это значит? Грубо говоря, издевается над молодыми, над самыми слабыми, которые ему портянки стирают. То же самое в местах лишения свободы. То же самое в школе. Та же самая система.

– Если говорить о тревожных симптомах у подростков и у взрослых, каковы они? На что надо обратить внимание близким?

– Что касается симптомов, то там всегда есть суицидальные сообщения: «Не хочу жить», «Хочу, чтобы жизнь закончилась» и так далее. Как правило, человек подаёт сигнал. Ещё раз говорю: никто не хочет умирать. Сигналы-то подают, но не все услышанными остаются. Он раз сигнал подал – успокоился. Потом ещё раз. Потом – всё. Если человек не получает помощи, он вдруг резко успокаивается. Почему? Потому что он нашёл решение. Суицид – это решение для него. Он принял решение, составил план. Он успокаивается. Ему становится хорошо. Но он уже готовится. И там тоже есть признаки. Например, человек раздаёт вещи. Или вдруг приходит прощаться, просить прощения. Обычно общительный балагур, весельчак становится тихим и грустным. Или бывает наоборот. Смена привычного поведения является сигналом. Как и сами сообщения: «Скоро я уйду, скоро без меня легче будет». К таким вещам нужно очень серьёзно относиться. Это призыв о помощи.

– А теперь давайте поговорим, собственно, о помощи. Что делать близким?

– Во-первых, садиться и разговаривать. Выводить на откровенный разговор, выслушивать. Не сразу читать нотации, делать умозаключения, ставить диагнозы или давать советы. Просто выслушать, не прерывая. Когда человек выговорится, ему уже станет легче. А потом – перенаправить к специалистам. Это важнейшая задача близкого – убедить обратиться к специалисту. Это бывает сложно из-за предубеждений: человек не хочет идти к психологу или психиатру. Мол, зачем это? Надо объяснить, что психолог работает со здоровыми людьми по поводу психологических причин депрессии, а психиатр как врач даёт заключение и назначает лечение человеку в состоянии расстройства настроения.

– Некоторые боятся, что человека, настроенного на суицид, могут поставить на психиатрический учёт…

– Бывает, что у человека такое поведение в рамках психического заболевания. Конечно, бывает. Но это нужно лечить. На учёт поставят, если это заболевание. Но в основной массе там нет никакого заболевания. Я подчёркиваю: депрессия – это не заболевание, это расстройство. Мы тесно сотрудничаем с психиатрами, неврологами, эндокринологами… Что касается психиатров, то они процентов на 20–30 работают с «большой» психиатрией: эпилепсией, шизофренией, нарушениями интеллекта и так далее. Но на 80% – с пограничными расстройствами, а это обычные люди. У кого-то депрессия, у кого-то тревожность, у кого-то панические атаки, у кого-то умер близкий человек, и он не может выйти из этого состояния. Надо понимать, что это обычный врач, который работает с психикой, а не с телом, но на биологической основе, то есть с применением медикаментов.

Надо ещё сделать такую пометку: мы с вами говорили о психогенной депрессии. А есть ещё эндогенная депрессия – из-за психических заболеваний. И есть органическая депрессия – например, при инфаркте. Или, например, человека посадили в следственный изолятор – у него будет депрессия именно из-за условий содержания, потому что он мало двигается, не видит света. Это тоже нужно различать. С психогенной депрессией работает психолог. Стандарт психотерапии – это когда при психогенной депрессии человек получает медикаменты. Есть рекомендации ВОЗ, где чётко прописано, в каких случаях необходимы антидепрессанты. И, конечно, плюс работа психолога с причинами, которые привели к ситуации. Надо понимать, что «махровая» депрессия, которая глубоко зашла, сама по себе не проходит.

Фото: сгенерировано ИИ.

ДЕЛИТЕСЬ СВОИМ МНЕНИЕМ И ОБСУЖДАЙТЕ СТАТЬЮ НА НАШЕМ КАНАЛЕ В TELEGRAM!