Разговор с астрономом, руководившим лабораторией в течение 55 лет

Юбилеи бывают разные

– Я слепой, – говорит он спокойно. – Но я работаю.

С Виктором ТЕЙФЕЛЕМ, астрономом с международной репутацией, мы разговаривали по телефону. Мы не видим друг друга. Но я хорошо представляю собеседника – он очень известная личность в казахстанской науке. И не только в казахстанской.

Я звонила ему по важному поводу – хотела поговорить о Гаврииле Адриановиче ТИХОВЕ. В 2025 году исполнилось 150 лет со дня его рождения. О человеке-легенде, который приехал в Алма-Ату в эвакуацию и остался навсегда. Основателе астробиологии. Исследователе Марса. Авторе книги «60 лет у телескопа».

Книгу я читала в детстве – она досталась мне от мамы, а ей её подарили в школе вместе с грамотой за отличную учёбу. До меня она дошла изрядно потрёпанная, «зачитанная до дыр» и от этого ещё более любимая… И из неё я узнала про астронома Тихова, влюбилась в космос…

Но разговор неожиданно поворачивает в другую сторону. И мы говорим о другом юбилее.

– В прошлом году 55 лет нашей лаборатории исполнилось, – говорит Виктор Германович.

14 мая – официальная дата её открытия. Лаборатория физики Луны и планет Астрофизического института имени В. Г. Фесенкова была создана в 1970 году.

Но на самом деле ей больше шестидесяти. Всё началось в 1962-1963 годах, когда учёный секретарь Астрофизического института – бывший аспирант академика Тихова – Виктор Тейфель вместе с Ниной ПРИБОЕВОЙ начали наблюдения планет на телескопе АЗТ-7.

Позже появилась планетная группа. Потом – лаборатория. Молодые специалисты приезжали из Казани, Свердловска, Челябинска, Чернигова. В институте построили новое здание, дали помещение. Установили 70-сантиметровый телескоп, заказанный ещё Тиховым. Академик Тихов не увидел этого телескопа – он тогда уже ушёл в свой космос…

Работа началась сразу серьёзная: занимались исследованием планет Солнечной системы, в том числе выполняли целый ряд договорных работ для космических организаций.

– А в 1968 году уже практически всем коллективом участвовали в большой международной конференции по планетам, которая проходила в Киеве. Потом особо было отмечено, что наибольшее количество докладов по планетам-гигантам на этой конференции было представлено нашей планетной группой. Но тогда она ещё и не называлась лабораторией, – отмечает Виктор Германович.

Лабораторией она стала позже – в 1970 году. По рекомендации Астрономического совета Академии наук СССР и по решению Президиума Академии наук Казахской ССР была официально открыта лаборатория физики Луны и планет.

– Главное наше направление – планеты-гиганты. Юпитер и Сатурн, – говорит он. – И сейчас именно к ним снова большой интерес.

В 1969 году вышла монография Тейфеля «Атмосфера планеты Юпитер». Её перевели на английский и издали в материалах NASA.

А в 1971 году под его же редакцией был опубликован справочник «Физические характеристики планет-гигантов». Справочник содержит детальные данные по физике Юпитера, Сатурна, Урана и Нептуна, охватывая их спектральные исследования, атмосферные особенности и строение. Эта фундаментальная работа астрофизиков Казахской ССР тоже была переведена и издана в США.

Для алматинской лаборатории это был важный знак. Знак международного признания.

В 1975 году Тейфель стал вице-президентом комиссии по физике планет Международного астрономического союза, затем – её президентом. В Алма-Ату (напомню, что так тогда назывался наш город) приезжали коллеги, отсюда ездили на конференции в Киев, Москву, Грузию. Была создана рабочая группа по планетам-гигантам, которую он возглавлял до распада Союза.

– У нас были очень тёплые и продуктивные встречи, – вспоминает он.

Он вообще часто говорит «у нас». Даже сейчас, когда лаборатории фактически не стало. Но есть история открытий, история большой научной работы, проведённой этой лабораторией, и она уже вписана в мировую историю космоса.

А изучение космоса требует времени. И терпения. Нельзя надеяться на быстрые результаты.

Вот пример.

В 1989 году велись наблюдения астероида Веста. Это, как мы помним из школьной программы, первый по размерам и массе астероид в главном поясе астероидов, расположенном между орбитами Марса и Юпитера. Названная когда-то именем древнеримской богини дома и домашнего очага, Веста с давних времён привлекает внимание учёных.

И вот, исследуя Весту, сотрудники лаборатории обратили внимание на особенности распределения на поверхности астероида минерала пироксена. Они-то и дали основание предположить, что на астероиде есть большой ударный кратер. Особого значения этому предположению тогда не придали, но заметку в научном журнале опубликовали.

Прошли годы. И через много лет – в 2011 году – космический аппарат Dawn обнаружил на Весте гигантский кратер…

– Иногда надо просто подождать, – говорит Виктор Германович спокойно.

И продолжает – рассказывает об успехах, научных достижениях, исследованиях. Если перечислять всё – будет толстый том. Поэтому коротко и только о некоторых.

В 1994 году лаборатория участвовала в наблюдении ещё одного уникального события – столкновения кометы Шумейкера–Леви с Юпитером. Этот случай стал первым наблюдавшимся столкновением двух небесных тел Солнечной системы.

Комету открыли в 1993 году, и она уже тогда представляла собой цепочку фрагментов. Расчёты учёных показали, что за год до открытия комета прошла очень близко от Юпитера, и приливные силы раздробили её на множество отдельных фрагментов – на 22, если быть точным.

При очередном сближении с планетой в июле 1994 года все фрагменты кометы врезались в атмосферу Юпитера, вызвав мощные возмущения облачного покрова. Падали фрагменты не все сразу, а в течение недели, и учёные всего мира наблюдали за этим явлением.

Правда, визуально наблюдать сами моменты падения с Земли было невозможно: всё происходило на южной части Юпитера, на противоположном по отношению к Земле полушарии. А учёные фиксировали возмущения в атмосфере Юпитера, возникшие после падения. Энергия взрыва оценивалась в 2 миллиона мегатонн. Последствия увидели позже…

– Впечатление было такое, будто край Юпитера выгрызли, – говорит Виктор Германович. – А потом постепенно всё выравнивалось…

Лаборатория тогда получила международный грант. Наблюдения вошли в серьёзные публикации.

Ещё были многолетние программы по наблюдению видимых соединений и затмений спутников Юпитера – раз в шесть лет, когда плоскости их орбит располагаются особым образом.

– Это очень серьёзная международная кампания, – объясняет Виктор Германович. – Для уточнения орбит. Их движение сложное, там и притяжение Юпитера, и взаимное влияние.

Такие наблюдения ценны именно тем, что они не разовые, что идут десятилетиями.

– Если прервётся временной ряд, восстановить его невозможно.

А 90-е годы Виктор Германович вспоминает как самые тяжёлые для института. Всё тогда развалилось, не только Советский Союз.

– Но именно благодаря нашей международной известности даже в эти годы мы получали помощь. Это были небольшие гранты от Американского астрономического общества, от Международного научного фонда, от Европейской южной обсерватории и от NASA.

В то непростое для нашей науки время лаборатория занималась наблюдением Сатурна в период равноденствия на планете. Про земные равноденствия мы все слышали и знаем из школьной программы.

Тем, кто уже забыл школу, напомню коротко. В дни равноденствия в определённые моменты времени северное и южное полушария Земли получают одинаковое количество света и тепла от Солнца, а во все остальные – больше лучиков достаётся какой-то одной части. Явление связано с тем, что ось Земли не является перпендикулярной к плоскости земной орбиты, а несколько отклонена от этого «идеального» положения. Поэтому половину года к Солнцу наклонено северное полушарие, и наибольший наклон приходится на лето, а половину – южное, и это наша зима.

Сатурн, как известно, обладает системой колец, которые делают эту планету самой красивой в Солнечной системе. Так вот, оказывается, у этого «Властелина колец» тоже есть периоды равноденствия.

И именно вид колец в это время меняется наиболее… эээ… драматично. Но поскольку год на Сатурне длится почти 30 земных лет, то равноденствие происходит примерно раз в 15 лет.

– Наклон колец Сатурна из года в год меняется. И раз в 15 лет они становятся ребром по отношению к Земле и к Солнцу. И вот в это время мы имеем возможность видеть оба полушария, и северная, и южная части планеты в одинаковых условиях освещения и наблюдения. Это для нас представляет наибольший интерес, – говорит астроном. И поясняет, почему: – Потому что в этот период Солнце освещает кольца с ребра, делая их почти невидимыми, что позволяет учёным детально изучить малые спутники и атмосферные явления планеты без ярких солнечных бликов, а также наблюдать сезонные изменения.

Лаборатория участвовала в космических программах времён полётов Токтара АУБАКИРОВА и Талгата МУСАБАЕВА. Была выполнена большая программа наблюдений мезосферных (серебристых) облаков сотрудниками лаборатории, выезжавшими в экспедиции в Северный Казахстан. Эта работа выполнялась в рамках астрогеофизического блока космической программы, руководство которой было поручено Тейфелю.

За годы работы – более пятисот публикаций, включая целый ряд монографий, в том числе вышедшую в 2018 году монографию «Исследование планет в Казахстане».

Казалось бы – работа кипит… Но…

С 2021 года лаборатории трижды отказывали в грантах – по формальным причинам. Два года сотрудники сидели без зарплаты, писали заявления на отпуск без содержания.

– Привычка работать без зарплаты у нас уже сформировалась, – говорит он и смеётся. Или мне кажется, что смеётся, мы же не видим друг друга. Но голос не звучит печально. Хотя вещи он рассказывает совсем не весёлые. – С 2023 года по базовому финансированию фундаментальных исследований мы начали получать зарплату.

Кандидаты наук получали 110 тысяч тенге. Сам он – чуть больше двухсот.

У лаборатории не было современных компьютеров. Сотрудники работали на собственной технике, из дома.

– Мы десять лет работали удалённо и всё выполняли в срок. И никаких претензий за все эти годы нам не предъявлялось.

В марте 2025 года на нас неожиданно обрушились обвинения якобы в неэффективности работы. А в это же время зарубежные коллеги пригласили лабораторию в крупный международный проект по Юпитеру.

Они написали, что мы были пионерами в этом направлении – в изучении молекулярного поглощения в атмосфере этой планеты, – говорит он тихо.

Несмотря на это, в апреле 2025 года несколько сотрудников лаборатории были уволены.

Скоро годовщина этого позорного для казахстанской науки события.

Одна из формальных причин – омоложение кадров. Самому молодому сотруднику лаборатории – скоро 50 лет.

– Конечно, нам нужна молодёжь, – говорит Виктор Германович. – Но чтобы её готовить, нужно сохранять лабораторию и сложившуюся школу исследователей планет.

А ещё нужны современные компьютеры, нужны нормальные рабочие кабинеты, хорошие зарплаты. Сейчас на голом энтузиазме мало кто готов делать научные открытия…

И да, он не спорит с возрастом. Он спорит с логикой обнуления.

И даже уверен, что не в возрасте дело, а в его позиции. Он публично высказался по поводу перевода страны на единый часовой пояс и высказался отрицательно.

(Как будто может кто-то сказать что-то доброе про эту инициативу.)

– Я просто высказал научную точку зрения.

Дальше он делает паузу.

– Ну, министр меня уволить не может. Но нажать на кого надо – может.

И снова – без надрыва, спокойно.

– Работа продолжается, – говорит он. – Сейчас вот равноденствие на Сатурне. Очень редкое событие. Надо обрабатывать данные.

Он слепой. Но пишет на компьютере, слушает тексты через программу, общается с коллегами, обсуждает проекты.

– Безработица – лучший путь для свободы научного творчества, – говорит он.

Вот такая внутренняя свобода человека, который всю жизнь смотрел в небо.

И ещё штрих к портрету учёного.

19 мая 2025 года малая планета № 583729, имеющая предварительное обозначение 2016 NR70, получила имя TEIFEL в честь казахстанского астронома Виктора Германовича Тейфеля. Такое решение принял Международный астрономический союз.

Диаметр малой планеты – почти три километра.

– Такие вещи не по заказу делаются, – улыбается он. – Это коллеги решили.

Я думаю о странном парадоксе: астероид с его именем летит в космосе, а лаборатория на Земле остановилась…

Но когда слушаешь его, понимаешь: лаборатория – это не только табличка на двери.

Пятьдесят пять лет жизни лаборатории – это меньше двух оборотов Сатурна вокруг Солнца. Да, Сатурн обращается вокруг Солнца за 10 759 суток, а это примерно 29,5 лет.

Для космоса – мгновение.
Для человека – жизнь.
Для науки – зрелость.

Лабораторию можно расформировать приказом.

Но нельзя отменить приказом почти шесть десятилетий работы. Нельзя отменить приказом желание открывать, изучать, исследовать.

ДЕЛИТЕСЬ СВОИМ МНЕНИЕМ И ОБСУЖДАЙТЕ СТАТЬЮ НА НАШЕМ КАНАЛЕ В TELEGRAM!

Реальные мифы и нереальные миры Сергея Калмыкова