Маршрут Бенуа

Алексей Леонтьевич Бенуа — один из первых городских архитекторов Казахстана

Что-то БЕНУА мне везде попадается. Куда ни поеду – везде он. Я про архитектора XIX века Алексея Леонтьевича.

Не сам, конечно, привидением маячит, а напоминает своими строениями…

У меня даже уже целый маршрут появился в голове. «Маршрут Бенуа». Маршрут от живой архитектуры к её исчезновению. От дворцов до потерянной могилы…

И недавно я осознала, что я его весь прошла.

В Жетысу

Удивительно, но имя мало кому из алматинцев известно, хотя Алексей Леонтьевич был в числе первых городских архитекторов. Проектировал мосты, дороги, дома, занимался в нашем регионе противоселевыми объектами, возводил дамбы и укрепления на горных реках. К сожалению, большинство этих строений до наших дней не дожили… Были разрушены временем и людьми…

А ещё он вместе с ГУРДЭ (точнее, он начинал, а Гурдэ потом доделывал) создавал проект дворца губернатора – того самого, который потом был уничтожен землетрясением 1887 года.

И вспоминала я про дворец в январе в связи с круглой датой: 180-летием Гурдэ.

Поль Гурдэ: зигзаги судьбы

Два года (с 1875 по 1877) Бенуа занимался обустройством нашего города. Делал аранжировку Казённого сада – вот тут я очень удивилась, не знала, что архитекторы того времени занимались к тому же и садовыми композициями! Вместе с архитектором Гурдэ и инженером ЯНКОВСКИМ строили мужскую гимназию в городе Верном (ворота от тех строений сохранились до сих пор).

А ещё он возводил дома в Аулие-Ата (Тараз), и наш гид по Таразу, археолог Искандер ТОРБЕКОВ, показывал нам такие дома. Ничего особенного – на взгляд современного обывателя. А на взгляд жителя XIX века – красивая краснокирпичная городская застройка.

Бенуа проводил районную планировку селения Казанско-Богородское (сейчас село Узынагаш) и строил в нём церковь, сельское училище, жилые дома, проектировал часовню. Тоже ничего не осталось от этих построек – они были уничтожены землетрясением 1887 года… Но место, где когда-то стояла церковь, спроектированная Бенуа, я видела. А само здание сохранилось только на старых фотографиях.

А вот два здания Бенуа в Туркестанской области стоят.

В ноябре прошлого года у нас было путешествие по Южному Казахстану (вот тут об одном из пунктов того маршрута), и заехали мы в село Караспан, бывшее Обручёвка. А там церковь, тоже бывшая – когда-то краснокирпичная, ныне покрашенная. Наш гид Ислам КАЛАНОВ говорит: «Архитектор церкви – Алексей Бенуа». О ней ничего толком неизвестно, только год строительства – 1892-й. Сейчас в здании клуб – есть табличка у входа.

Заехали в другое село – Акбулак, бывшее Вревское – и там церковь, тоже бывшая. Пресвятой Богородицы. И опять Бенуа. Одно время здание даже было памятником истории и культуры местного значения. Нашла информацию: «Стены из жжёного кирпича на бутовом фундаменте. Звонница утрачена. Объёмно-пространственная композиция традиционна: прямоугольный в плане объём церкви с двухскатным перекрытием, трёхчастный алтарь с гранёными апсидами, из которых более широкая, средняя, выдвинута к востоку, входная часть со звонницей. В основе планировочной композиции – продольно-осевая структура: входная часть, в боковой комнате которой – лестница на звонницу; церковь – прямоугольный в плане зал; алтарная часть. Фасады церкви разделены лопатками на три части, завершённые вверху фризовой полосой из ступенчатой фигурной кладки. Сдвоенные арочные окна подчёркивают трёхчастную композицию фасадов. Фигурная кладка карниза дополняет декоративное оформление стен. На главном фасаде арочный вход оформлен порталом с рустованным архивольтом арки и боковыми устоями».

Если честно, про авторство Бенуа во Вревском у меня поначалу были большие сомнения. Смутили даты. Церковь построена в 1900 году, в это время Бенуа был далеко от этих мест…

Но… поговорила с умными людьми, а они сказали: «Не сомневайся. Судя по всему, здания этих церквей построены по одному проекту. Они очень похожи стилем, размерами, кирпичными «украшательствами».

Об этой церкви, кстати, известно больше, чем о предыдущей. То есть больше, чем ничего. Сохранилась в архивах информация, что строительство этой церкви в 1900 году благословил архиепископ Туркестанский и Ташкентский. И был даже создан учредительный комитет для строительства с участием чимкентского уездного начальника, старосты села, участкового пристава капитана КУКИНА, настоятеля Сергиевской церкви в Чимкенте отца ТИХОМИРОВА. 15 июля 1903 года церковь освятили. А рядом построили церковно-приходскую школу – и, скорее всего, тоже по проекту Бенуа. Она и сейчас стоит – но уже в руинах.

Местные жители рассказали, что в 1929 году церковь закрыли и все церковные здания переделали под начальную школу и колхозную контору. А стены забелили известкой, спрятав таким образом оригинальный кирпич.

Сейчас здание приходской школы рассыпается, а в бывшей церкви разместился сельский клуб. Внутрь мы не попали – тоже было закрыто. Да и вообще вид у клубов какой-то совсем не живой…

Клан Бенуа

Сама я Алексея Леонтьевича как раз через вот эти его проекты и знаю. А заинтересовалась через фамилию. Ведь очень многие представители этого рода являются известными людьми, в основном творческих профессий. Наиболее известный, конечно, – это академик и профессор архитектуры Императорской Академии художеств, главный архитектор Петергофа Николай БЕНУА, живший и творивший в XIX веке в Санкт-Петербурге. Но есть и другие известные Бенуа – художники, писатели, политические и государственные деятели… Среди них – скульптор-анималист Евгений ЛАНСЕРЕ и британский актёр Питер УСТИНОВ. Ну и моя любимая художница Зинаида СЕРЕБРЯКОВА – с ней тоже встречи часты, ведь её работы есть в нашей любимой Кастеевке.

Алексей Леонтьевич, пожалуй, в их ярком ряду затерялся бы. Ну и, собственно, затерялся – для других. Но не для нас (для меня) – ведь он был некоторое время нашим земляком и создавал архитектурные проекты для нашего региона. Этим и ценен.

Основателем рода Бенуа был французский крестьянин Луи ЖЮЛЬ. В крестьянском сословии он значился, похоже, формально, ибо на земле не работал, а был поваром-кондитером у герцога Монморанси. Как он оказался в поварах – неизвестно, как и то, как позже оказался в России. Но есть версия – бежал от Французской революции. Не знаю, насколько она правдива. Но факт: крестьянин Луи Жюль стал придворным метрдотелем при Российском императорском дворе – сначала императора Павла I, а потом вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны.

Семья Бенуа была большая. Детей было 11, а родилось и вовсе 18, но выжили не все.

Из выживших двое – Николай и Юлий – стали архитекторами, один (Леонтий, отец Алексея) был служащим общества Царскосельской железной дороги.

Родился Алексей Леонтьевич Бенуа 21 июня 1838 года, учился в немецкой школе при лютеранской церкви, затем в Императорской Академии художеств в Санкт-Петербурге. В 1865 году, окончив её, удостоился звания свободного художника.

В 27 лет. Что для того времени всё-таки поздновато – он вышел из студентов. Но отчего и почему так получилось – неизвестно.

На госслужбе

Малая золотая медаль давала художнику классный чин в Табели о рангах и «право производить строения и вступать в службу, в какую пожелает».

Он пожелал в Туркестан. Правда, только через 9 лет после получения диплома. Где был и что делал эти 9 лет – неизвестно.

Почему Туркестан?

Наверное, за карьерой.

Само название «Туркестан» встречалось ещё в согдийских документах – «земля тюрков» – и обозначало широкий историко-географический регион Центральной Азии, населённый тюрками. После 1865 года Российская империя, захватив эти земли, дала региону официальное название Туркестанский край, а затем, в 1867 году, преобразовала его в Туркестанское генерал-губернаторство, включавшее в себя сначала две области – Сырдарьинскую, с центром в Ташкенте, где находилась резиденция генерал-губернатора, и Семиреченскую, с центром в городе Верном.

Вот Алексей и прибыл сюда на государственную службу. 8 февраля 1875 года назначен «членом Сыр-Дарьинской строительно-дорожной комиссии», где сосредоточилась вся деятельность по руководству застройкой Ташкента. Было ему 37 лет.

Должность получил младшего архитектора Сырдарьинской области и чин губернского секретаря. Годовое жалованье – 600 рублей и столько же «столовых». Доход, может быть, был и не большой по сравнению с гонорарами уже известных петербургских архитекторов, но для начинающего специалиста – очень даже неплохо. А сама служба в таком удалённом от столиц месте давала множество привилегий «понаехавшим»: зарплаты выше, работы больше, конкурентов меньше… И карьеру было делать проще – награды и чины здесь раздавали щедрее.

А отсюда его периодически командировали в Семиречье. Вот и оставил «следы» и там, в Ташкенте, и у нас.

Интересная деталь: некоторое время Алексей Бенуа был здесь единственным дипломированным художником-архитектором – во главе строительной и архитектурно-планировочной деятельности в те годы стояли преимущественно военные инженеры.

И женился в Ташкенте он очень быстро. Его супругой стала дочь коллежского регистратора ЭЙМБКЕ – «девица Наталия Николаевна». О ней больше ничего не известно, только это.

Информации о жизни Бенуа вообще мало, и вся, что есть, – от ташкентских краеведов.

В поисках информации тогда много общалась с ташкентскими коллегами – очень помог историк Борис ГОЛЕНДЕР. Светлая ему память! Ушёл в другой мир в этом году.

Ташкентский период жизни Бенуа самый исследованный. Наверное, ещё и потому, что именно в Ташкенте он прожил дольше всего. Он вернулся в этот город в 1877 году и так же, как и у нас, занимался строительством мостов и зданий, работал над противоселевыми плотинами, украшал фасады домов деревянным декором и башенками.

Но через год он уволился – история тёмная. Существует дело «О неблагонадёжности младшего архитектора Бенуа и его увольнении от службы». И это не про политику, нет. Это про медлительность, невнимательность и «неаккуратное исполнение возложенных на него поручений». Козни завистников? Интриги коллег? Или непрофессионализм? Всё возможно. Хотя… в непрофессионализме его заподозрить трудно – глядя на его очень профессиональные проекты.

После увольнения он опять пустился в свободное плавание. И, работая самостоятельно, создал как раз те проекты, по которым многие его и знают. Это здания Ташкентской мужской гимназии, Евангелическо-лютеранской церкви и дворец Великого князя Николая Константиновича. Все их видела много-много раз – в каждую поездку в Ташкент стараюсь их навестить.

Дворец – это самое любимое, пожалуй. Элегантное, изысканное и слегка кокетливое, оно и сейчас поражает роскошью декора: скульптурные изображения собак и оленей, профили лошадей в овальных медальонах на фасадах флигелей… Стиль – так называемый романский.

«Здание дворца было построено в 1889-1890 годах архитектором А. Л. Бенуа под руководством гражданского инженера В. С. Гейнцельмана для Великого князя Николая Константиновича Романова», – это из путеводителя.

А ещё в «портфолио» Алексея Бенуа – дворец эмира Бухарского в Кагане, невероятной красоты строение. Тоже моё любимое – не могу наглядеться…

В 1895 году эмир Бухары Сеид Абдулахад-хан приказал построить в Новой Бухаре дворец.

По одной версии, он хотел иметь собственный дворец в русском поселении, а по другой – здание предназначалось для визита русского императора Николая II. Однако Сеид Абдулахад-хан во дворце не жил, а Николай II так и не приехал. Но как бы там ни было, архитектором был приглашён Алексей Леонтьевич.

Здание поражает эклектикой, сочетающей в себе несколько стилей. Здесь и барокко, и ампир, и арабские мотивы, и так называемый неомавританский стиль. Зеркальная мозаика, бухарский ганч, керамические изразцы – экстерьеры и интерьеры богаты, причудливы…

Казалось бы – всё замечательно, архитектор в Ташкенте востребован. Но…

Дильбар Абдуллаевна АБДУНАБИЕВА, гид потрясающей эрудиции, которая для меня много лет назад и открыла ташкентского Бенуа, рассказывала, что в Ташкенте Алексею Леонтьевичу жилось трудно. Несмотря на хорошие заказы, он почти бедствовал. За выполненные работы ему не заплатили – ни из городской казны, ни из средств Великого князя. С городской казной бывает всякое. Но чтобы Романов не заплатил, славящийся широтой натуры? Непонятно… Романову не понравились башенки, которые Бенуа проектировал для дворца?

Бенуа даже пришлось заложить дом. И уехать в Кисловодск, ныне Туркменбаши…

…И вот тут мой «маршрут Бенуа» обрывался. Все прочие известные мне места жизни Бенуа в Туркестане я объехала. Не специально – так складывались мои путешествия.

А вот в Туркменбаши у меня даже знакомых не было, чтобы обратиться, попросить сфотографировать сохранившееся там здание вокзала авторства Бенуа. Историческое я нашла в интернете – это не проблема.

А очень хотелось увидеть его современное состояние – об этом вокзале пресса конца XIX века писала исключительно в превосходных тонах.

Цитирую «Путеводитель по Туркестану и железным дорогам Ташкентской и Средне-Азиатской»: «Станция Красноводск выделяется своим красивым вокзалом в мавританском стиле, живописно расположенном на высоком откосе, с террасой, лестницами и узорчатыми мостовыми».

Увлекательно, да?

Конечно, нашла в интернете старую фотографию вокзала – экзотично, необычно! Неомавританский стиль – да, мода тогда была на мавританские мотивы. И, похоже, Алексею Леонтьевичу эти мотивы нравились, раз он использовал их сразу в нескольких своих проектах – явное сходство с дворцом эмира: в отделке фасадов, во внутренних «красивостях». Связано это было с поиском архитектурного направления, которое могло бы составить конкуренцию приевшимся формам классицизма и неоготики.

Интернету, конечно, я доверяю. Но хотелось увидеть своими глазами.

И знаете, получилось!

Добралась я до Туркменбаши в этом марте. Было непросто вписать этот город в наш маршрут. Далеко всё-таки от основных достопримечательностей Туркменистана.

Помог Шакир ИСЛАМБАКИЕВ, представитель туркменской туркомпании, которая и готовила нам путешествие по этой замечательной стране. Ехали долго и интересно. И приехали.

Туркменбаши. Так сейчас называется Красноводск. Это исторически ключевой пункт на побережье Каспия. В 1869 году здесь был основан военный форт. Он стал важным индустриальным центром и служил ключевым транспортным узлом – здесь был и порт, и вокзал.

И ух какой вокзал! Мы к нему помчались сразу же, только чемоданы в отеле побросали.

Вокзал стоит. Цел и невредим. И исправно выполняет свои вокзальные функции.

Он почти не изменился за 150 лет. Поначалу было ощущение, что здание уменьшилось в размерах. А потом я поняла – это визуальный обман. Здание такое же, просто сейчас к нему примыкают другие постройки, а сто лет назад оно было одно-единственное на большой площади. Ну и само здание стало белым. В Туркменистане все здания белые… Такой дизайн-код. Очень элегантно.

Это здание служило конечным пунктом Закаспийской железной дороги на берегу Каспийского моря. А сама дорога была настолько важной для региона, и настолько фантастической была история её строительства, что она даже стала героиней романа Жюля Верна. Я про роман «Клодиус Бомбарнак». Полное название книги на русском языке: «Клодиус Бомбарнак. Записная книжка репортёра об открытии большой Трансазиатской магистрали (из России в Пекин)». И вот – там есть про Красноводск.

Мы побродили по зданию вокзала. Удивительно, но оно сохранило свою структуру. Это три просторных помещения: зал ожидания, зал с билетными кассами (похоже, здесь когда-то был буфет для «чистой публики», то есть пассажиров первого класса) и холл, который их объединяет и служит коридором для входа на перрон.

От здания станции до пассажирской платформы ведут красивые, оригинальные лестницы – почти как на фото. Есть в здании и подвальные помещения, в которых размещаются хозяйственные помещения и офисы.

Сразу решила – в следующий раз поеду в Туркменбаши на поезде! Это совсем другое ощущение вокзала – заходить в него пассажиром.

Ещё мне хотелось узнать, что с могилой Бенуа.

Он умер здесь, в этом городе, в 1902 году. Газета «Русский Туркестан» тогда писала: «25 сего мая скончался один из старых туркестанских деятелей, архитектор Туркестанского таможенного округа Алексей Леонтьевич Бенуа… Туркестанцы знакомы с личностью покойного А. Л. по тем постройкам, которые возведены по его проектам и отличаются художественностью и оригинальностью замысла».

Похоронен Алексей Леонтьевич был на местном христианском кладбище. Так гласили доступные в интернете источники. Но те же самые источники сообщали, что могила была потеряна ещё в советское время.

И опять спасибо нашему гиду Шакиру. По моей просьбе он навёл справки и нашёл это самое кладбище. Удивительно, но оно ещё сохранилось, хотя и находится уже в самом центре города.

Ещё я просила его узнать о самом захоронении Бенуа. Куда исчезла могила? Как так получилось, что город забыл одного из своих строителей?

(Как будто первый раз такое. Сразу вспоминается наш Калмыков и история с его потерянной, а потом найденной могилой – вот тут.)

Реальные мифы и нереальные миры Сергея Калмыкова

И вот, выискивая информацию о Бенуа и старом кладбище, Шакир наткнулся на интересную историю о другом красноводском персонаже (полностью она описана в книге С. А. ГУНАРОПУЛО «В туркменской степи», оттуда и цитата):

«…Когда мы приехали в Мула-Кари, то оказалось, что воинский начальник, штабс-капитан Якубовский М. И., отправился с казаками в погоню за туркменами. Два туркмена, рода Теке, отправляясь из Красноводска в Хиву, выехали из форта вместе с одним маркитантом армянином, направлявшимся в Ташер-Ват-Кала. В дороге они уговаривали его ехать вместе с ними в Хиву, уверяя, что он с большой выгодой может продать там свои товары. Когда же армянин решительно отказался от такого предложения, то туркмены, доехав с ним до места, откуда они должны были следовать по различным направлениям, отняли у него верблюдов и товар. Армянин, возвратясь в Мула-Кари, обратился к штабс-капитану Якубовскому, прося его о помощи.

В последствии я узнал, чем кончилась погоня; штабс-капитан Якубовский догнал этих туркмен, и армянин получил обратно своих верблюдов и товар; но виновники были ужасно наказаны. Начальник отряда Столетов, возвращавшийся в Ташер-Ват-Кала, через Мула-Кари, велел при себе повесить на арбе этих несчастных, и таким поступком сразу изменил к худшему наши отношения к туркменам (туркмены говорили: “лучше бы начальник отряда велел отрубить головы преступникам. Это не было бы для них так обидно. Аллах никогда им не простит, если они не отомстят за такую позорную, нанесенную им обиду”). Спустя некоторое время, на Михайловск сделано было нападение в числе двух тысяч человек туркмен, преимущественно племени Теке: это было осенью 1870 года».

Так вот – этот самый Якубовский, оказывается, тоже был погребён на том самом христианском кладбище города, которое я искала.

И теперь поводов найти кладбище стало два.

Отправились поздно вечером, уже в темноте. Другого времени просто не было. Часть нашей группы отчаянных путешественников пошла в отель после ужина (ах, какой это был ужин! Вкуснейшая и свежайшая кефаль из тандыра!), а другая часть, малая, отправилась в сопровождении Шакира (точнее, за Шакиром) искать старые могилы.

Старое христианское кладбище – а именно так его называют на картах – сейчас располагается чуть ли не в центре города. Окружено забором, а вокруг – жилые дома.

Шли тёмными улочками куда-то вверх: поворот, поворот, забор, узкая калитка – и мы на кладбище. Света нет на кладбище. Да и вокруг нет. Над нами звёздное небо, в руках телефоны – вот и все источники света.

Вот удивились местные жители, увидев в ночи меж крестов и памятников бродящих с фонариками людей!

На кладбище могилы XIX, XX и XXI веков соседствуют без всякой логики. Или логика есть, но мы её ночью не разглядели. Надгробия с армянским алфавитом, греческим, немецким, русским – похоже, все христианские конфессии здесь представлены. Много крепких, красивых каменных памятников. Много разбитых, разрушенных людьми и временем.

Бродили мы по тропинкам меж памятников примерно час.

Разглядеть при помощи фонарика от телефона много не удалось, но даже то, что увидели, – ценно и поразительно.

Сфотографировала многое – теперь надо копаться, искать… Кто они были, эти люди?

Очень заинтересовала вот эта надпись: «Погиб при взрыве…». Информацию нашла уже в отеле. Действительно – 26 июня 1876 года был взрыв на пароходе Красноводск.

«Пароход водоизмещением 147 тонн, длина судна составляла 33,6 метра, ширина – 7,3 метра, а осадка – 0,9 метра. На пароходе была установлена паровая машина мощностью 60 номинальных лошадиных сил.

Пароход «Красноводск» был построен и спущен в 1871 году. В списки судов Каспийской флотилии России был включен 20 февраля (4 марта) 1871 года.

31 декабря 1876 (12 января 1877) года пароход «Красноводск» был исключён из списков судов Каспийской флотилии России».

Погибшие были, но списков я не нашла. Но один точно известен.

И – о, удивительно! – почти рядом и могила штабс-капитана Якубовского! Неожиданно нашли – и обрадовались. Когда знаешь хоть немного о человеке, он уже не чужой.

А могилу Бенуа не нашли, что неудивительно – она была утеряна ещё в советский период. Но попытка была…

Да… История Туркестанского региона XIX века – как сложный и запутанный лабиринт. Изучая её, даже сам исследователь порой не знает, куда ниточка приведёт. Меня привела к приморскому городку.

Вот таким оказался для меня маршрут Алексея Бенуа.

Этот маршрут – не география, а драматургия, хоть кино снимай:

Верный (Алматы) – «Бенуа невидимый»: ничего не осталось.

Ташкент – «Бенуа видимый»: видимый в архитектурном облике города, видимый в памяти горожан.

Каган – «Бенуа разрушающийся»: ещё величественный, но уже видны следы разрухи…

Красноводск (Туркменбаши) – «Бенуа исчезающий»: нет могилы. Но ещё осталась память.

ДЕЛИТЕСЬ СВОИМ МНЕНИЕМ И ОБСУЖДАЙТЕ СТАТЬЮ НА НАШЕМ КАНАЛЕ В TELEGRAM!

Быль и легенды древнего Сузака