Жанаозену нужна «дорожная карта». Пока Узень сохраняет ресурс

Эксперт нефтегазового рынка Аскар Исмаилов о том, почему налоговая поддержка и повышение зарплат дают городу время, но не решают его главную проблему

– Начнём с фактов. В каком состоянии сегодня месторождение Узень?

– Это зрелое месторождение на поздней стадии разработки. По данным Министерства энергетики, опубликованным в июле 2024 года, начальные геологические запасы Узеня составляли 1,15 млрд тонн, начальные извлекаемые более 500 млн тонн. За всё время было добыто более 400 млн тонн, а остаточные извлекаемые запасы оценивались более чем в 120 млн тонн. В материалах, сопровождавших решение о налоговой льготе, обводнённость Узеня указывалась на уровне 89,3 процента. В целом, экономически рентабельный объём зависит от многих факторов таких как цены нефти, операционные и капитальные затраты, технологии. Но очевидно, что Узень остаётся крупным активом, эксплуатация которого становится всё более сложной и дорогой.

В 2023 году для «Озенмунайгаза» установили льготную ставку НДПИ 2,6% вместо базовых 13% сроком на десять лет. По официальному обоснованию, это должно было повысить среднегодовую добычу с 5 до 5,9 млн тонн и продлить рентабельный период компании до 2036 года. Здесь важно отметить, что 2036 год – это не дата окончания добычи нефти на месторождении, а расчётный горизонт рентабельности при определённых налоговых, ценовых и производственных предпосылках.

– Насколько я знаю, вы совсем недавно вернулись из Жанаозена. В самом городе это чувствуется?

– На мой взгляд, не в полной мере. Да, Жанаозен заметно изменился. В городе строятся новые социальные и коммерческие объекты, развивается городская инфраструктура. Он создает ощущение города с растущей экономикой. При этом очевидно, что город по-прежнему зависит от нефтяных доходов. «Озенмунайгаз» обеспечивает работой порядка 10 тыс. человек личного персонала и порядка 7 тыс. человек в сервисных компаниях, задействованных на объектах. Я вижу главную опасность в разрыве между сегодняшними ожиданиями и завтрашними возможностями месторождения. Мы видим, что добыча нефти при всевозможной поддержке со стороны государства продолжает снижаться.

Из частных разговоров с жителями складывается впечатление, что у людей растет долговая нагрузка, это ведет к росту расходов домохозяйств Жанаозена. Возможно, что государство пока не связывает эти факторы с потенциальным латентным усилением трудового и социального напряжения. Однако заметно, что разговоров о будущем города значительно меньше разговоров о нехватке денег. Именно поэтому проблему необходимо решать сейчас, пока Узень ещё добывает нефть и способен финансировать переход.

– Почему тогда трудовые конфликты повторяются? Зарплаты в нефтедобыче ведь высокие.

– В первом квартале 2026 года среднемесячная номинальная зарплата в сфере добычи сырой нефти и природного газа в Мангистау составила порядка 1,5 млн тенге. Это очень высокий показатель по стране. Поэтому нужно говорить о другом. Значит, изменилась природа самого конфликта. Сегодня он связан не только со стоимостью труда. Стоит взглянуть на такие факторы как инфляция, долговая нагрузка, демографическое давление, различия между штатными и подрядными работниками. Я бы включил сюда и азартные игры (лудоманию), которые могут дополнительно разрушать бюджет отдельных семей. Все эти факторы могут быть важными усилителями напряжения.

– Ваше мнение о росте закредитованности населения опирается исключительно на разговоры с местными жителями?

– Не только. Мангистауская область представляет собой один из самых контрастных и парадоксальных регионов Казахстана с точки зрения социально-экономического положения и долговой нагрузки. С одной стороны, это стратегический промышленный нефтедобывающий регион, а с другой – область с критическими дисбалансами в расходах населения, высокими рисками бедности и скрытой закредитованностью.

Мангистау удерживает уникальный для Казахстана статистический рекорд, который выражается в сверхвысоких потребительских нуждах. По данным аналитиков Data Hub, в структуре денежных расходов жителей Мангистауской области потребительские нужды утягивают на себя более 99% всех трат. Это самый высокий показатель в стране. Отсутствие свободного капитала выражается в том, что практически все зарабатываемые деньги уходят на базовое потребление: продукты питания (которые в регионе стоят дорого из-за высокой доли импорта и логистики), коммунальные услуги и текущие бытовые нужды. На накопления или прямое погашение крупных долгов без привлечения новых займов у населения почти не остается «свободных» средств. Все эти факторы приводят к тому, что у жителей региона постоянно растет долговая нагрузка. Не стоит недооценивать влияние лудомании, о которой я говорил ранее.

– А насколько надёжны цифры по игровой зависимости?

– В одном из депутатских запросов в июне 2026 года прозвучала экспертная оценка: до 700 тыс. зависимых и более 500 млрд тенге оборота теневого игорного бизнеса. Однако в правительстве привели другие данные, что около 500 тыс. человек регулярно участвуют в азартных играх, а примерно 15 тыс. могут страдать игровой зависимостью. Пусть формулировки отличаются, но цифры колоссальные. Если говорить о регионе, то о масштабах проблемы косвенно говорит статистика. По данным Департамента экономических расследований Мангистауской области, к марту 2025 года в Актау и Жанаозене была прекращена деятельность 28 скрытых игровых залов. В одном из завершенных в 2025 году уголовных дел доход организованной группы, принимавшей ставки под видом компьютерного клуба, превысил 77 млн тенге. В 2026 году масштабы выявленных схем оказались значительно больше. Через банковские счета, использовавшиеся для работы нелегального онлайн-казино в Мангистау, прошло свыше 3,1 млрд тенге.

– И все эти финансовые потоки обеспечиваются поступлениями от одного работодателя?

– Экономика города действительно структурно зависит от нефтяной отрасли и от доходов, которые прямо или косвенно создаёт «Озенмунайгаз». Проблема в том, что бюджетный сектор, торговля, строительство, транспорт и малый бизнес пока не создают сопоставимого количества устойчивых и хорошо оплачиваемых рабочих мест.

Поэтому давление концентрируется на градообразующей компании. Повышение зарплаты способно погасить конкретный конфликт, но не меняет устройство городской экономики. Если выплаты растут, а альтернативная занятость и долговая устойчивость не развиваются, требования будут возвращаться. Компания каждый раз «покупает стабильность», но это не может продолжаться вечно. Есть предел, когда «Казмунайгаз» уже не сможет «откупиться».

– Где предел возможностей компании?

– Предел задают экономика месторождения и обязательства компании. Снижение НДПИ с 13 до 2,6 процента означает пятикратное уменьшение ставки и уже является крупной мерой поддержки. Её эффект нужно оценивать по добыче, затратам, инвестициям, налоговым поступлениям и производительности. Бесконечно компенсировать ухудшение геологии налоговыми льготами и ростом фонда оплаты труда невозможно.

Компания не может самостоятельно регулировать кредитование, нелегальные казино, миграцию или систему профессионального образования. Одновременно она остаётся работодателем и ключевым участником региональной экономики. Поэтому нужен формальный план совместных действий государства, КМГ, акимата, работников и бизнеса. Без него от компании будут и дальше требовать решения задач, которые находятся за пределами её полномочий.

– То есть проблему необходимо решать уже сейчас?

– Да. Ждать 2036 года было бы стратегической ошибкой. Создание новых производств, подготовка кадров и изменение структуры занятости занимают не один бюджетный цикл, а 5-10 лет. Льготный НДПИ дал городу и компании время. Теперь это время нужно использовать для выбора и перехода в новую реальность. Каждый год отсрочки уменьшает выбор и делает будущие решения дороже.

– Какие меры действительно нужны?

– Трёх мер в виде ограничения кредитования, борьбы с лудоманией и разъяснения ресурсного горизонта, конечно, недостаточно. Я предлагаю единый план перехода Жанаозена по семи обязательным направлениям. Их необходимо запускать одновременно.

Первое, достоверная диагностика. Регулятор, кредитные бюро, акимат и КМГ должны сформировать обезличенную городскую панель показателей: занятость, медианные доходы, разрыв между штатными и подрядными работниками, долговая нагрузка, просрочка, миграция, профессиональная структура и спрос работодателей. Только после этого можно настраивать адресные меры.

Второе, прозрачный сценарий по Узеню. Ежегодно нужно публиковать диапазон добычи, капитальных и операционных затрат, обводнённость, инвестиции в поддержание добычи и несколько сценариев рентабельности. При этом коммерчески чувствительные данные можно агрегировать. Нужна понятная траектория на пять, десять и пятнадцать лет. Люди должны видеть, что ситуация с добычей нефти имеет свой предел.

Третье, работа с долгом. Географический запрет или особые ограничения только для жителей одного города могут быть дискриминационными и вытолкнуть людей к нерегулируемым займам. Безопаснее усиливать индивидуальную оценку платежеспособности, предлагать реструктуризацию только там, где она снижает полную стоимость и долговую нагрузку, ограничивать повторное рефинансирование без уменьшения долга и развивать независимое финансовое консультирование. Такой пилот можно начать в Жанаозене, но правила должны опираться на риск заёмщика, а не на место регистрации.

Четвёртое, лечение игровой зависимости. Блокировка уже ведётся. С октября 2025 года по март 2026 года банки заблокировали 402 тыс. операций более чем на 10 млрд тенге, связанных с азартными играми; действует единая система учёта ставок. Следующий шаг в виде доступной конфиденциальной диагностики, лечения, сопровождения после реабилитации и оценки рецидивов. Работодатели могут финансировать помощь и информирование, но не должны превращаться в систему слежения или ставить медицинский диагноз сотрудникам.

Пятое, диверсификация экономики. Нужен портфель проектов с подтверждённым рынком сбыта. Приоритет следует отдавать рабочим местам вне нефтедобычи.

Шестое, переход работников. Переобучение должно быть связано с конкретными вакансиями и завершаться признанным сертификатом, стажировкой или гарантированным собеседованием. Нужны программы для подрядчиков и молодёжи, поддержка трудовой мобильности и переносимость социальных льгот.

Седьмое, управление и финансирование перехода. Нужен постоянно действующий совет с участием правительства, акимата, «Казмунайгаза», работников, малого бизнеса и независимых экспертов. У плана должны быть ответственные лица, сроки и измеримые показатели.

– Не опасно ли открыто говорить о ресурсном горизонте?

– Опасно сообщать одну дату без объяснения предпосылок. Но ещё опаснее делать вид, что времени впереди сколько угодно. Нужно показывать диапазоны и сценарии, что произойдёт при разной цене нефти, темпе добычи, уровне затрат и объёме инвестиций. Тогда 2036 год воспринимается как срок, к которому город должен стать менее зависимым от нефтедобычи.

– Есть ли подходящий зарубежный опыт?

– Есть опыт, но нет готовой копии. Быстрое закрытие угольных шахт в Великобритании оставило многим территориям длительную безработицу и социальные последствия. Трансформация Рурского региона в Германии была более постепенной, опиралась на инфраструктуру, университеты и многолетние государственные инвестиции, но тоже заняла десятилетия и стоила дорого.

Общий урок состоит в том, что переход надо начинать до резкого падения базовой отрасли. Нужны отдельный институт, долгосрочное финансирование и показатели, которые измеряют положение людей, а не только количество построенных объектов.

– Что произойдёт, если ничего не менять?

– Скорее всего, риски будут накапливаться, поддержание добычи станет дороже, пространство для налоговых и зарплатных уступок сузится, а число людей, ожидающих стабильной занятости в нефтяном контуре, может продолжить расти. Тогда любой производственный или трудовой спор будет иметь более высокие социальные последствия.

У Жанаозена ещё есть время для управляемого перехода, но окно возможностей уже сокращается. Если начать сейчас, переход можно провести постепенно. Если снова ограничиться повышением зарплат и отдельными социальными проектами, через несколько лет государству придётся решать ту же проблему в более тяжёлых условиях.

Аскар Исмаилов – эксперт-аналитик нефтегазовой отрасли. Работал на проектах Карачаганак, Кашаган и Тенгиз, занимал позицию заместителя генерального директора компании «Лукойл Оверсиз Шах-Дениз», руководил сектором развития химических активов АО «Самрук-Қазына», входил в рабочую группу по вопросам энергетики Совета иностранных инвесторов при президенте РК.

Читайте ежедневные новости нефтегазовой отрасли Казахстана на Telegram-канале Олега Червинского: https://t.me/oilgazKZ

Иллюстративное фото: акимат г. Жанаозен.

ДЕЛИТЕСЬ СВОИМ МНЕНИЕМ И ОБСУЖДАЙТЕ СТАТЬЮ НА НАШЕМ КАНАЛЕ В TELEGRAM!