Как ушедшие соединяют живых

Три года назад бельгиец Франсуа отправил в Алматы бумажное письмо в поисках предков. Сегодня эта ниточка связала Брюссель, архивные тайны и театральное закулисье, вернув нашему городу забытые имена

Часть 1. Маяк для Брюсселя

Сила печатного слова порой работает самым непредсказуемым образом, пробивая десятилетия памяти и тысячи километров расстояний.

…Для меня эта история началась с моего же материала, посвященного памяти великого алматинского артиста — Юрия Борисовича ПОМЕРАНЦЕВА.

Юрий Борисович в нашем городе прожил почти 79 лет и ушел от нас 23 марта 2022 года на сотом году жизни. И до последних дней был в театре, выходил на сцену.

Так уж получилось, что я не смогла с ним проститься — трагическая новость застала меня в дороге, я была далеко от Алматы. И моим прощанием была статья, где я рассказала о жизни человека, который был частью жизни почти каждого алматинца. И моей в том числе. Считаю, что мне очень повезло — я была с ним знакома. Как зритель — с самого юного возраста. Потом, много позже — как журналист. И долго просто как человек.

В той статье я рассказывала, как в суровом 1943 году раненый на фронте молодой Померанцев приехал в Алма-Ату. Здесь в эвакуации жила его мама, а в Казахском театре оперы и балета блистал ее брат — известнейший тенор Александр КУРГАНОВ. Именно дядя когда-то пристроил будущего народного артиста в театральный хор, определив всю его судьбу. Сам Юрий Борисович навсегда остался в Алма-Ате — Алматы, почти 50 лет отдал сцене театра имени Лермонтова и прожил долгую, легендарную жизнь.

А вот имя его дяди, Александра Курганова, талантливого певца и педагога, артиста с мировым именем, со временем подзабылось. Его могила на старом алматинском кладбище десятилетиями стояла заброшенной, пока ее не отыскала Ардак ДЖАНАБАЕВА — удивительная исследовательница и искательница забытых музыкальных имен.

А с самой Ардак мы встретились два года назад. Конечно, на кладбище. Потому что нас объединял (и объединяет) общий интерес — некрополистика. Я тогда попала «в экспедицию» молодых сотрудников консерватории, которые искали и приводили в порядок могилы казахстанских деятелей искусств — заброшенные, забытые, потерянные… Там и познакомились.

Ее история «простая», как говорит она сама. «Я знала, кто такой Курганов — он был основателем оперного класса в Казахстане. И у нас в городе было много вот таких людей-основателей в музыке — основателей скрипичного класса, фортепьянного. В Алма-Ату они приехали в 30-х годах прошлого века. Кто-то потом уехал. Но были и те, кто остался. Когда я начала изучать историю нашей консерватории, я наткнулась на фамилии ВЕЛИКАНОВА, ШАБЕЛЬСКОГО, когда поняла, что они похоронены на Центральном кладбище в Алматы, и я стала искать их могилы…. И тогда я стала искать их могилы, не одна, ходила с коллегами, со студентами. И в одной из таких экспедиций мы увидели совершенно заросшую могилу. Настолько заросшую, что не было видно оградки — кусты полностью перекрыли ее».

Ардак тогда каким-то шестым чувством поняла — надо искать здесь. И после долгой и продолжительной борьбы с ветками и сорняками увидели табличку — а на ней арфа. А арфа на могильном памятнике указывает профессиональную принадлежность, ее изображают на могилах музыкантов, композиторов или артистов. Еще даже имя не прочитав, Ардак поняла — нашли…

В той статье я опубликовала и ту самую фотографию найденной могилы Курганова. И даже не предполагала, что у этого текста окажется самый внимательный читатель на другом конце мира — в Европе.

Материал прочитал Франсуа ШАМАРО (Francois Chamaraux) — бельгиец из Брюсселя. Правнук Александра Матвеевича Курганова. Для Франсуа и всей его семьи эта публикация стала абсолютным шоком. Во-первых, они увидели фотографию надгробия. В Брюсселе были уверены, что могила их родственника давно стерта с лица земли, и они никогда не смогут поклониться его праху. Во-вторых, они ничего не знали о Померанцеве! Да, в семейных архивах Бельгии глухо упоминалось, что у Курганова в Алма-Ате был какой-то племянник Юра.

Но франкоязычные потомки Курганова даже не подозревали, что этот «племянник Юра» вырос в культовую фигуру, народного артиста и эпохального актера, чье имя знает каждый казахстанец.

И тогда потрясенный Франсуа сделал то, чего в эпоху мессенджеров никто уже не делает: он написал мне настоящее бумажное письмо.

И вот это бумажное послание в конверте с бельгийскими марками прилетело в Алматы. В редакцию. Вот так я познакомилась с Франсуа и его семьей. Онлайн.

Брюссельский правнук алматинского тенора увидел в моей статье шанс восстановить историю своей семьи и лично прикоснуться к легендарному прошлому, о масштабе которого он только что узнал.

И найти аудиозаписи с голосом его прадеда.

Вот цитата из его письма: «Теперь я спрашиваю вас: есть ли у вас идеи, где я мог бы найти записи? Я, конечно, напишу и в оперу, и в консерваторию, и в театр Лермонтова, но, может быть, вы знаете другие интересные способы (места, людей) найти интересные архивы для моего проекта».

Записи мы так и не нашли. Пока не нашли… А про Курганова, надо сказать, на тот момент я знала очень мало — только то, что нашла в интернете.

Родился он в Москве, в 1908–1910 годах учился в музыкально-драматическом училище Московского филармонического общества, сейчас это ГИТИС. Потом работал в театре «Летучая мышь» в Москве, пел в оперных театрах Баку, Тбилиси, Москвы, Ленинграда. В 1925–1927 годах стажировался в Италии у профессора А. МАЗИНИ, гастролировал в Милане, Флоренции, Неаполе, в 1928–1933 годах — в Париже, Мадриде, Нью-Йорке, Филадельфии, Каире.

В наш город он попал в 1941, пел в новом, только открывшемся Казахском государственном академическом театре оперы и балета имени Абая. Исполнял партии графа Альмавива в «Севильском цирюльнике», Хосе в «Кармен». Был Германом в «Пиковой даме» и князем в «Русалке»… В 1944–1958 годах преподавал в Алма-Атинской государственной консерватории имени Курмангазы, заведовал кафедрой вокала. Среди его учеников много известных казахстанских исполнителей: народные артисты СССР Роза ДЖАМАНОВА, Ермек СЕРКЕБАЕВ, народные артисты Казахской ССР Бекен ЖИЛИСБАЕВ, Каукен КЕНЖЕТАЕВ, Анварбек УМБЕТБАЕВ. А он сам имеет звание «Заслуженный артист Казахской ССР». Умер 2 января 1964 года.

Все.

Франсуа знал примерно столько же. К тому же ему совершенно не был знаком алматинский период творчества и жизни Курганова, он ничего не знал про его учеников, я ж ничего не знала о семье Александра Матвеевича и о том, как известный певец он оказался в нашем городе.

Мы с Франсуа стали общаться постоянно, созваниваться по видеосвязи, обмениваться фотографиями и за месяцы поисков стали настоящими друзьями.

И каким-то чудесным образом стали приходить с вопросами о Курганове и другие люди. В основном это были студенты и магистранты консерватории, которые были, конечно же, знакомы с музыкальной историей Казахстана, и фамилия Курганов для них не была пустым звуком. Появилось несколько научных статей о деятельности Курганова. В одной из них (авторы А. БАХТИЯРКЫЗЫ, Г. АЛЬПЕИСОВА, Д. КАРАМАТ) рассматривали деятельность Курганова как одного из основателя сольного пения в Казахской национальной консерватории.

Это стало большой радостью для нас, и чем больше публикаций появлялось, тем радостнее мы становились. И даже то, что вся информация, там опубликованная, была нам хорошо известна, этой радости не умаляла.

Ведь есть закон: чем больше появляется таких публикаций, тем больше информации «притянется» позже — и мы прекрасно это понимали.

И этот закон работал. Потихонечку копилась информация, находились новые факты.

А потом написала Ирина СЕРКЕБАЕВА — дочь нашего легендарного баритона Ермека Серкебаева. К 100-летию со дня рождения выдающегося певца она готовила невероятный, монументальный труд — книгу. Это было уже второе, дополненное издание — «Ермек Серкебаев. И жизнь, и молодость, и счастье. Новые страницы». Ирина для книги искала информацию об учителях своего отца, в том числе и о Курганове, и очень хотела познакомиться с Франсуа, как с его потомком.

И они познакомились. Сначала онлайн, а потом и встретились — в Амстердаме.

Надо сказать, Ирина нашла много интересной и совершенно новой для Франсуа (и уж тем более для меня) информации о Курганове и его семье. Часть вошла в книгу — и мы все можем прочитать это. Остальные же факты и документы значительно пополнили семейный архив Франсуа. А я с ними еще знакомлюсь, потому, похоже, у этой истории будет продолжение…

Когда же были собраны воедино все крупицы воспоминаний, Франсуа записал этот поразительный монолог — историю своей семьи, которая, надеюсь, превратится когда-нибудь в его собственную книгу.

Часть 2. Монолог Франсуа: «Вместо голоса прадеда я нашел его судьбу»

«Когда я был маленьким, мой дедушка, Владимир Александрович, рассказывал мне про своего отца, который был певцом и жил в Казахстане. А еще он рассказывал мне об Алма-Ате, которая казалась мне каким-то очень далеким местом — с горами, с солнцем и яблоками. Да, в нашей семье истории про Алма-Ату и Казахстан были всегда и всегда они были почти мифическими. Или мистическими.

Мой дедушка Владимир очень необычным способом учил меня музыке. Это совершенно не академический метод — во всяком случае, у нас так вообще не принято. Он научил меня играть на пианино, не глядя на клавиатуру. Он также учил меня музыке. Поэтому уже в восемь лет я играл классическую русскую музыку. Дедушка пел мне русские песни и читал стихи на русском языке. Таким образом, он передал мне русскую культуру и говорил: “Знаешь, всё это идёт от моих родителей”.

Потом я узнал, что не только Александр Матвеевич Курганов, мой прадед, имел отношение к музыке, но и его жена, моя прабабушка София Мироновна. Она была выдающейся музыканткой, она была пианисткой, преподавателем вокала и преподавателем игры на фортепиано. И во многом именно благодаря ей Александр смог стать великим певцом. Она занималась с ним, находила ему концерты и помогала ему построить большую карьеру.

И в каком-то смысле она пожертвовала собственной карьерой ради него. Она отдала себя преподаванию и отказалась от карьеры пианистки. К сожалению, она умерла очень молодой — ей было всего сорок лет.

В Париж Софья и Александр уехали в 1924 году, и поначалу они не планировали там оставаться навсегда. Мой дед Владимир тогда еще заканчивал школу, потому он присоединился к родителям только после учебного года.

Кстати, разрешение на выезд подписывал сам ЯГОДА, сохранился документ с подписью. Чтобы оплатить пошлины на выезд, семья продала свой рояль «Стейвей»…

Владимир учился во Франции, получил хорошее образование, в дальнейшем стал известным астрономом. А Александр Матвеевич выступал по всей Европе с концертами, а в 1929 году уехал в Филадельфию, подписав контракт с местной оперой.

И именно там, в Америке, его нашла печальная новость — тяжело заболела его жена Софья. Александр Матвеевич поспешил в Париж. Но не успел — Софья умерла…

Александр некоторое время живёт в Париже, продолжает выступления, но дела его шли не очень хорошо.

Он оказался не только вдовцом, но и фактически остался без своего профессионального помощника. У него больше не было жены, которая помогала ему репетировать, находить даты концертов и вообще поддерживала его в его карьере. Думаю, в профессиональном плане он оказался в очень тяжёлом положении. Он уже не мог нормально работать в США: после кризиса 1929 года денег стало значительно меньше, и выступать там стало гораздо сложнее.

И тогда в 1934 году решает вернуться в СССР.

А Владимир, его сын, ехать отказался — уже ощущал себя французом, видел свою дальнейшую жизнь только во Франции. И он остался в Париже.

Это было сложно, было тяжело им расставаться. Сохранилось прощальное письмо прадеда своему сыну.

Мой дед Владимир был очень молод. Но он был упорен, и всё равно очень хорошо устроил свою жизнь. Он стал выдающимся учёным, у него были прекрасные дети — моя мама и мой дядя.

А Александра Матвеевича после возвращения отправили в Свердловск. Хотя с его уровнем он скорее должен был работать в Москве или Ленинграде. Вероятно, это было наказание за то, что он оставил сына на Западе. А потом он оказался в Алма-Ате. Я читал у Померанцева в интервью, что Алма-Ата была гораздо более гостеприимной, чем Москва. И думаю, что для Александра было примерно то же самое. Кажется, я даже читал, что ему предлагали переехать в Москву, но он отказался и предпочёл остаться в Алма-Ате. Так что получается, что решение вернуться в СССР сначала было для него очень тяжёлым, но в итоге именно здесь, в Алма-Ате, у него сложилась довольно хорошая и спокойная жизнь.

С Александром Матвеевичем они встретились всего один раз — в 1958 году. Мой дедушка был в Москве на астрономическом конгрессе и каким-то чудом смог найти дом, где прошло его детство. Там он нашёл свою тётю, и она сказала ему: «Но твой отец ещё жив, он живёт в Алма-Ате». Тогда дедушка позвонил своему отцу, и они впервые за 25 или 26 лет поговорили. После этого разговора Александр сел на поезд и приехал в Москву. Они провели вместе всего один вечер, потому что были проблемы с паспортами, и моему дедушке было сложно оставаться в Советском Союзе.

А у Александра Матвеевича с возрастом появились проблемы с ушами, он не мог летать на самолёте, поэтому мог путешествовать только поездом.

После этого они стали много переписываться. Эти письма у меня до сих пор хранятся дома. Они писали друг другу четыре или пять лет — вплоть до смерти Александра в 1964 году…

… На самом деле я вообще не искал могилу, я даже не верил, что она сохранилась. Я искал аудиозаписи Александра. Когда я был маленьким, мой дедушка говорил мне: «Мой отец был великим оперным певцом, и, возможно, где-то существуют его записи, но я не знаю где». И с 2016 года я, собственно, пытаюсь найти эти записи. Но записей я пока так и не нашёл. Зато я настолько увлёкся этой историей, что именно поэтому в 2020 году начал учить русский язык, что помогло мне погрузиться в историю семьи. Я нашёл постепенно огромное количество письменных свидетельств и документов дома у моей матери, а потом, в конце концов, нашёл Евгению (это меня — Е.М.), а потом и Ирину (Серкебаеву).

Получилась совершенно невероятная цепочка событий. И самое удивительное, что, возможно, я никогда и не найду этих записей. Но это уже не так важно.

Важно, что я нашёл всю остальную историю. Нашёл хороших людей. И в итоге приехал сюда».

Часть 3. Эхо миланского бельканто

Когда в первую нашу онлайн-встречу Франсуа сказал, что обязательно приедет в Алматы, я не поверила. Не поверила и потом, через год, а потом и через два года знакомства. Очень уж Алматы далеко от Брюсселя, а семья Франсуа вовсе не была заядлыми путешественниками. Они как-то признались, что путешествовали только по Европе и только на поезде. И вдруг — Казахстан! 5500 километров по небу!

Но в июне Франсуа присылает сообщение: «Мы взяли билеты на самолёт. В августе летим в Алматы. Моя жена, мой сын Юрий и я».

Дата поездки выбрана была не случайно.

В августе 2026 года всё культурное сообщество Казахстана отмечало грандиозную дату — 100-летие со дня рождения выдающегося певца. И к этому вековому юбилею Ирина подготовила невероятный, монументальный труд — книгу. Это уже второе, дополненное издание — «Ермек Серкебаев. И жизнь, и молодость, и счастье. Новые страницы». Это не просто биографический очерк, а настоящая панорама целой культурной эпохи. Ирина проделала титаническую исследовательскую работу, подняв тонны уникальных семейных и государственных архивов.

Книга написана с филигранной точностью глубокого историка-искусствоведа.

В новой версии книги появилась большая, детально проработанная глава «Мои университеты», где Серкебаев-старший с огромным пиететом вспоминал своего наставника: «Мой педагог. С благородными манерами, бородкой клинышком… Но самое главное, что он нам дал, — это культура пения, исполнения. <…> Он был представителем европейской культуры. Он пел с НЕЖДАНОВОЙ… Он пел и с ШАЛЯПИНЫМ. Тонкий был, невероятно воспитанный человек».

Курганов возглавлял кафедру вокала в Алма-Атинской консерватории с 1944 по 1958 годы. Он привёз в Алма-Ату ДНК великой итальянской вокальной школы — и это не громкие слова: в середине 1920-х годов стажировался в Италии у самого миланского профессора Альберто МАЗИНИ. И старался передавать тонкости миланской техники бельканто своим ученикам.

Книга получилась удивительная, но пересказывать её нет смысла — надо читать целиком. В продаже она есть, и я горячо её рекомендую. Она действительно интересная.

И читать её надо не только ради редкой возможности увидеть легенду советской и казахской сцены без парадного глянца. Нет, книга глубже и масштабнее. Это не просто сухая биография, а глубокий, искренний и по-дочернему тёплый портрет «короля баритонов», где его собственный грандиозный триумф переплетается с личными драмами и сомнениями.

Огромная ценность книги ещё и в том, что она открывает двери в целую эпоху: на страницах оживают уникальные встречи, дружба и совместная работа Серкебаева с другими выдающимися деятелями культуры, музыкантами и политиками его времени.

Написанная живым и честным языком, эта книга позволяет не только понять, какую цену платит талант за свою всенародную любовь, но и увидеть масштабную панораму золотого века искусства сквозь призму судеб тех великих людей, с кем его сводила жизнь.

Часть 4. Ломая границы и открывая тайны

И вот в августе Франсуа вместе со всей своей семьёй прилетел в Алматы. Мы обнимались при встрече как старые добрые друзья — и действительно ими были.

Первым делом отправились на старое городское кладбище.

И там Франсуа с супругой Неле и сыном Юрием смогли наконец сделать то, что казалось их семье в Брюсселе немыслимым, — положить цветы на надгробие Александра Матвеевича Курганова.

С нами были люди, без которых этот момент был бы невозможен: Ардак, нашедшая имя Курганова на могильной плите, Игорь ЩЕРБАКОВ — поисковик удивительной вдумчивости, который помогал восстанавливать заброшенную могилу профессора, Ирина ТАТАРИНА, которая поддерживала меня в поисках материалов.

Нас собрал Курганов. Невероятно, но это факт.

Побывали мы и у могилы Юрия Борисовича Померанцева. Положили цветы, погрустили…

У Франсуа, Неле и Юрия неделя в Алматы была очень насыщенная. Встречи, знакомства, а хотелось ещё и город посмотреть, и в горы съездить…

Побывал Франсуа и у дома, где жил Курганов, — дом сохранился. И в этом доме жили в разные годы очень известные казахстанцы. О доме буду потом — тут коротко не получится.

А затем была потрясающая, очень личная экскурсия в Национальный академический русский театр драмы имени Лермонтова — в тот самый дом, сцене которого Померанцев отдал почти 60 лет своей жизни.

Огромное спасибо театру за это путешествие в прошлое. И, конечно, лично Марине КОНСТАНТИНОВОЙ, хранителю музея театра, человеку, увлечённому театральной историей, — она занимается архивными материалами, редкими театральными экспонатами и фотографиями. И она была нашим экскурсоводом — провела нас по самым тайным закоулкам лермонтовского закулисья и показала нам совершенно редкие, уникальные фотографии из архивных фондов. И среди них — чудом сохранившиеся снимки самого Александра Курганова! Эти фотографии выше в статье.

Для Франсуа визит в театр был ещё одним потрясением — он побывал в интерьерах, где играл его родственник и где сохранилась память о нём.

Кстати, в театре к нам присоединилась моя дочь и мой партнёр по туристическим и исследовательским проектам Анна. На фото она есть.

А потом мы долго просто разговаривали. Это был удивительный диалог: мы говорили где-то на русском, где-то на английском и немецком, а чаще всего — через Google-переводчик и искусственный интеллект. В наше время, когда между странами вырастает всё больше искусственных барьеров, технологии ИИ совершают чудо, напрямую соединяя человеческие сердца.

Франсуа и его семья признались — Алматы привязал их к себе крепко. За неделю в нашем городе они обросли новыми знакомствами, новыми идеями и новыми-старыми документами. Большим и ценным подарком были копии фотографий Курганова и Померанцева, которые театр передал Франсуа.

Из театра прямиком отправились к Юрию Борисовичу. Очень люблю этот памятник. Бронзовый Померанцев стоит среди зелени, такой живой, такой настоящий… Высокий, статный человек в распахнутом пальто. В одной руке у него зонтик, на который он опирается как на трость, а в другой — раскрытый роман Мигеля де Сервантеса «Дон Кихот».

Этот памятник создал известный казахстанский скульптор Нурлан ДАЛБАЙ. Спасибо ему — он намеренно отказался от тяжёлой, академической монументальности и изобразил артиста молодым, полным сил и надежд. Каким он и был, наш дорогой Юрий Борисович…

Далбай запечатлел Юрия Борисовича в период его абсолютного счастья, передав его лёгкую, свободную позу перед началом репетиции, его мягкий юмор, острый ум и добрую улыбку…

Памятник добрый и светлый, он прямо-таки создан для душевных фото с близкими людьми. И мы сфотографировались все вместе рядом с Юрием Борисовичем. На память…

Ну и кульминацией визита брюссельского семейства стала торжественная презентация великолепной книги Ирины Серкебаевой на сцене Казахского национального театра оперы и балета имени Абая. Представляете — именно в тех стенах, где когда-то выступал Курганов. Прекрасное культурное мероприятие, где среди приглашённых были родственники и коллеги Ермека Серкебаева, люди, причастные к изданию книги, известные артисты, писатели.

И я наконец-то встретилась офлайн с Ириной — до этого момента всё наше общение было через интернет. Ирина живёт в Америке, и в наш город она прилетела специально для того, чтобы презентовать свой труд.

Правда, времени поговорить не было — этот вечер был не для разговоров. Говорили мы потом, через пару дней, когда немного улеглись эмоции.

Франсуа держал в руках пахнущую типографской краской книгу, где его прадед официально занял почётную строку в истории большой культуры. Теперь Франсуа будет писать свою книгу — семейная история стала понятней, но впереди много дел, много архивных исследований, поисков…

А я буду продолжение этой удивительной истории. Ибо не влезли все детали, все подробности — а они интересны невероятно!

Начало положено.

Почти столетний семейный круг, разорванный революцией, эмиграцией и железным занавесом, замкнулся. Тех, кого уже нет, сквозь века протянули руки и соединили тех, кто есть.

А на самой первой фотографии — Александр Матвеевич Курганов за роялем, и рядом его студенты Бекен Жилисбаев, Ермек Серкебаев, Каукен Кенжетаев.

Старые фото: из архива Франсуа Шамаро, Ирины Серкебаевой, моего личного.

Новые фото: Ирина Татарина, Игорь Щербаков, Анна Дегтярева, Ольга Зубаш.

ДЕЛИТЕСЬ СВОИМ МНЕНИЕМ И ОБСУЖДАЙТЕ СТАТЬЮ НА НАШЕМ КАНАЛЕ В TELEGRAM!