Город в бронзе и граните

Прогулка по следам алматинских скульптур

Жизнь в нашем городе постоянно стимулирует нас, ответственных горожан, заниматься саморазвитием. Чтобы понимать, чего нас пытаются лишить безграмотными решениями безответственные (в том смысле, что за последствия своих проектов они не несут никакой ответственности) урбанисты.

Вот недавно мне попалась подборка статей по урбанистике. Точнее — о важности городских деталей.

Что-то там, конечно, из серии «очевидность».

«Перголы и зеленые навесы снижают эффект теплового острова».

Ха-ха, у нас это каждый алматинец знает. Если он, конечно, не сотрудник акимата. Для них эта данность под сомнением, иначе чем объяснить пустые пространства без клочка зеленых насаждений…

Или: «Пандусы и тактильная плитка делают среду доступной».

Опять ха-ха. Конечно, делают. Ради этой доступности их и создают.

Хотя, возможно, это не для всех «очевидное». Или кто-то забыл, и надо напомнить.

Вот такое, например: «Комфортная уличная мебель стимулирует людей больше ходить пешком и проводить время на свежем воздухе».

А еще были там пункты, важность которых я оценивала иначе. К примеру: «Фонтаны и питьевые фонтанчики маскируют городской шум».

До этой статьи я считала, что они для создания микроклимата, красоты, социализации… То есть видела в них только экологическую составляющую, а вот психологический фактор не учитывала вовсе. А потом подумала и поняла — да, авторы правы. Шум воды — это и не шум улицы вовсе, это шум природы, музыка воды. И, наверное, именно поэтому алматинцы особой любовью любят арыки. Про арычные городские войны вот здесь.

…

Было там и про безопасность, и это очень важный момент:

«Ухоженные, освещенные элементы с хорошим дизайном снижают уровень вандализма по «теории разбитых окон».

Совершенно согласна. И вижу это каждый день.

Теория эта, думаю, всем знакома. А для городской среды она выглядит примерно так.

Если на скульптуре появляется первая царапина, надпись маркером или мелкий скол и её долго не убирают, это подает знак: за порядком никто не следит. Это как сигнал о безнаказанности.

А дальше происходит эффект снежного кома. Люди подсознательно считывают поврежденный объект как «бесхозный» или «потерявший ценность», из-за чего новые поломки, мусор и граффити появляются на нем гораздо быстрее.

Срабатывает психологический триггер, когда вид испорченного арт-объекта снижает внутренний барьер человека перед совершением антиобщественных поступков в этом же месте.

И чуть ниже мы обсудим это явление на примере из нашей, увы, городской жизни.

И еще один неочевидный для многих фактор красивых городских деталей я там обнаружила — экономический. Красивые детали увеличивают время пребывания пешеходов в зоне, что поднимает выручку локального бизнеса и кафе.

И думаю, что это чистая правда. В красивом месте людям хочется остаться подольше. И приобрести там что-то на память, и кофе выпить, глядя на это самое красивое место. Я сама такая.

Прочитав все это, стала думать. Как обстоит дело с этими причинно-следственными связями у нас в городе? В первую очередь — что же дает конкретному месту красоту, туристическую привлекательность? И какую роль в этом благородном деле играют городские скульптуры?

Тем более что есть повод.

Прямо сейчас в Государственном музее искусств имени Кастеева проходит замечательная выставка, приуроченная к знаковому событию — мастеру городской скульптуры Павлу Ивановичу ШОРОХОВУ исполняется 80 лет.

Шорохов — пожалуй, самый «алматинский» скульптор из всех алматинских.

Хотя география его творчества выходит далеко за пределы Алматы, именно в нашем городе сосредоточено большинство его знаменитых парковых и городских работ.

Ирония в том, что даже те горожане, кто никогда не слышал имени мастера, гарантированно знают его творчество «в лицо» — точно видели хотя бы одну его скульптуру.

Ведь Алматы — город, в котором всё это есть. Он с нами будто говорит через свои тенистые парки, старые скверы и, конечно, уличную скульптуру.

Но часто ли мы задумываемся, чьи руки создали те самые бронзовые силуэты, мимо которых мы ходим годами, порой даже не обращая на них внимания? Это пока они есть. А вот когда они почему-то исчезают, это становится сразу заметно. Ибо без них город — не город. А просто место жительства.

Так что эту экспозицию в музее стоит увидеть каждому, кто искренне любит Алматы, ценит живое искусство и хочет открыть для себя скрытую душу родных улиц.

Павел Иванович — один из самых востребованных мастеров станковой, монументальной, мемориальной и парковой пластики.

И, конечно, я помчалась в Кастеевку на экскурсию. И не одна помчалась, а в компании понимающих людей.

Экскурсию для нас проводила куратор выставки Оксана ТАНСКАЯ. Оксана — специалист музея, искусствовед, гид, экскурсовод. И мы с ней знакомы ой как давно: вместе работали на телеканале «Южная столица» несколько лет назад, участвовали в разных интересных проектах. Оксана — не просто профессионал, не только прекрасный рассказчик, она объясняет доступно и ярко сложные музейные моменты, что для нас, обывателей, очень важно.

А на этой экскурсии нам повезло вдвойне: на неё пришёл сам автор! Павел Иванович прошёл всю экскурсию вместе с нами — своими преданными почитателями. Представляете, какая удача! Он отвечал на наши вопросы, рассказывал, как создавались городские объекты, непонятное — и это большая удача видеть.

Вдохновившись экскурсией, архивными фотографиями, эскизами и проектами, мы решили не ограничиваться стенами музея и сразу отправились в путь — на прогулку по городу, чтобы увидеть работы Павла Ивановича вживую.

Конечно, объехать все городские работы мастера за один день невозможно, поэтому мы выбрали самые знаковые, самые любимые, хорошо знакомые. Маршрут прокладывали по строгой логике движения, и всем, кто последует нашим путём, советуем делать именно так.

И у нас получился вот такой творческий поезд.

Станция первая. Площадь у Цирка

Начали мы, конечно, с площади у Казахского государственного цирка. Во-первых, это недалеко от музея Кастеева, где идёт выставка.

А во-вторых, это пространство просто немыслимо без трёх культовых работ Павла Ивановича: «Циркачки» (их ещё называют «Акробатками»), «Клоуна» и «Пантеры». Это как раз те самые знаковые и любимые всеми с детства образы. Сейчас даже представить невозможно, что когда-то у цирка был безликий, голый пустырь, а многие алматинцы хорошо его помнят. И я в их числе.

И именно пластика Шорохова вдохнула в это место цирковую магию, динамику и уют, превратив его в важный культурно-праздничный пятачок города.

Изначально, кстати, скульптур у цирка было четыре. Но «Танцующие змеи» почти сразу после установки были украдены. И даже снимков у автора не осталось — несколько лет назад в мастерской был пожар, сгорела и часть личных архивов.

Возможно, есть фото у кого-то из горожан? Что-то сохранилось в семейных альбомах? Поделитесь, это было бы здорово…

Немного о самом цирке.

В детстве я была в цирке много раз, а потом ещё много раз с дочерью… А за кулисами была как журналист, и потому знаю почти все его закоулочки.

И ещё знаю, но это уже по рассказам и документам, что до постройки современного здания в городе вообще не было стационарного капитального цирка.

В те далёкие времена культурную жизнь дореволюционного Верного (ныне Алматы) формировали временные деревянные балаганы и бродячие труппы, разворачивавшие свои шатры на рыночных площадях в тёплое время года. Фото я нашла на сайте цирка.

Огромный фурор в начале XX века здесь произвели гастроли польских велофигуристов, братьев Мечислава и Станислава БАРАНСКИХ. Их смертельно опасные заезды на высокой скорости по вертикальной стене внутри деревянной «корзины смерти» и прыжки под куполом собирали колоссальные аншлаги.

Большим событием для города становились и чемпионаты по французской борьбе, собиравшие атлетов со всей империи. Главной звездой этих арен был легендарный казахский палуан Хаджимукан МУНАЙТПАСОВ. Напомню — это первый казах, завоевавший титул чемпиона мира. Его триумфальные поединки и силовые аттракционы с крушением железных рельсов заложили первые профессиональные цирковые традиции региона, навсегда связав имя великого батыра с нашим городом. Сейчас про чемпиона написано много статей и сняты фильмы. Но его реальные фото найти непросто… Вот это я нашла на Wikiwend. На фото надпись: «Ямагата-Музхугара Чэмпіонь Японіи, Кореи 1 МАНЧЖУРИИ) 1910 г».

Ямагата-Музхугара — это японское имя, он взял себе как псевдоним для участия в соревнованиях от Маньчжурии…

В 1950–60-е годы главный брезентовый купол города переехал на пустырь, к местечку, которое в народе называли «Тёщин язык». Здесь сейчас стоит Казахский государственный академический театр драмы имени Ауэзова (прямо через дорогу от нынешнего цирка).

Мама рассказывала, да и многие горожане старшего поколения помнят романтику тех шапито: вокруг шатра стоял стойкий запах сена, брезента и опилок, а рядом в открытых вольерах и повозках жили медведи, львы и лошади.

Однако такой цирк работал только в тёплое время, а своей постоянной, чисто алматинской цирковой труппы у города не было вплоть до 1972 года, когда было возведено стационарное здание цирка. Как раз вот это.

А в 1991 году территория рядом с цирком была украшена вот таким замечательным скульптурным ансамблем.

Станция вторая

А потом мы отправились к Никольскому собору. Здесь нас встретила удивительная по своей духовной силе работа Шорохова — скульптура митрополита Николая МОГИЛЕВСКОГО.

Николай Могилевский — личность очень масштабная, это выдающийся иерарх и видный церковный деятель XX века. В тяжёлое послевоенное время он приложил большие усилия для восстановления христианства в Казахстане — и за это его почитают и уважают.

В Казахстан он попал в ссылку, но не сломался, хотя лет ему было уже немало — 67, да и ссылка была не первой. Наоборот! Его дух был крепок. И после амнистии он остался в Казахстане. И возглавил епархию в очень сложное для церкви, да и для всей страны послевоенное время. Памятник установили совсем недавно — 19 декабря 2025 года. И он, цитирую сайт собора, «представляет собой святителя и исповедника Николая, митрополита Алма-Атинского, облачённого в рясу и клобук, восседающего на архипастырском троне. Для создания эскиза скульптор внимательно изучил архивные фотоматериалы, на которых запечатлён приснопамятный казахстанский иерарх».

Мастер удивительно точно передал характер митрополита, все, кто был знаком с ним, отмечали удивительное сочетание — непоколебимая стойкость веры и поразительная личная мягкость, простота и милосердие. Современники описывали его как человека «абсолютной, совершенной любви». И Павел Иванович, мне кажется, передал своим талантом эти душевные качества Могилевского: великий праведник и исповедник сидит, глубоко погружённый в молитву, его глаза в добром прищуре, на лице добрая улыбка. И его бронзовый силуэт невероятно точно передаёт весь масштаб этой исторической фигуры.

Важная деталь — месторасположение скульптуры. Она установлена на территории Никольского собора, в котором митрополит служил много лет. Опять цитирую сайт: «Священноисповедник Николай (Могилевский), митрополит Алма-Атинский и Казахстанский — это один из самых почитаемых православных святых Казахстана, чья жизнь и служение неразрывно связаны с Никольским собором города Алматы. Именно благодаря его усилиям этот разрушенный в советские годы храм был возвращён верующим и стал главным духовным центром региона».

За эту скульптуру Павел Иванович Шорохов был удостоен награды — медали «Еңбек Үшiн» («За труды»).

Оксана на экскурсии про эту скульптуру сказала: «Редкий случай, когда монументальность скульптуры рождается не из масштаба, а из внутренней духовной силы образа».

И мы увидели, что это действительно так.

Станция третья

Следующую остановку сделали у здания консерватории им. Курмангазы. Напротив, через дорогу от консерватории, стоит трогательная парковая композиция, выполненная в очень узнаваемом «шороховском» стиле, тёплом и романтичном. Это замечательная пара в национальных казахских костюмах — мама и девочка с домброй, спешащие, скорее всего, на занятия.

Как мы это поняли? Павел Иванович обладает редким даром — он умеет мгновенно показать намерения своих героев через пластику тела и детали.

Спешат — это видно из пойманного автором движения.

На занятия по музыке — в руках у мамы домбра.

Стоит композиция прямо у пешеходного перехода. Алматинцам ясно: они направляются прямиком в главный музыкальный вуз страны.

Что олицетворяет эта работа, ясно. Это символ начала творческого пути, которым прошли тысячи алматинских музыкантов. Это символ родительской поддержки и заботы на пути ребёнка во взрослую жизнь. Это первый шаг к мечте…

Станция четвёртая

А совсем рядом, на проспекте Назарбаева, 145, стоит легендарное здание бывшего кафе «Карлыгаш», спроектированное в 1967 году главным архитектором Алматы Малбагаром МЕНДЫКУЛОВЫМ. Нашла фото, где само здание ещё не изуродовано переделками.

И здесь, о чём немногие знают, была установлена скульптура «Детство».

Именно с неё, по сути, началась история Шорохова как главного скульптора алматинских улиц. И об этом рассказывал сам Павел Иванович: «Конечно, в те годы были парковые скульптуры, они стояли в Парке Горького ещё со сталинских времён, но они были тиражные, типовые и выполнены были из недолговечных материалов. В 1977 году была организована мастерская, которая занималась благоустройством и малыми формами. Поначалу мы делали урны, скамейки, а потом я стал предлагать свои идеи. «Дети» у кафе «Карлыгаш» делались по моей инициативе, и это была первая моя работа для города. И, по сути, первая парковая скульптура».

Очень камерная, очень душевная композиция стоит немного в стороне от громких улиц. И это, наверное, хорошо. Её очарование как раз в этой «секретности». Я скульптуру эту помню с детства — мы приходили с бабушкой есть мороженое в «Карлыгаш», но сначала шли «здороваться с «Детьми». Это очень алматинские воспоминания, и не у одной у меня они есть, уверена.

Станция пятая

А «Фламинго» у здания аэровокзала — это моя боль, и не только моя. Когда-то, а точнее с 1983 года, изящные медные птицы стояли в другом месте — в фонтане на Арбате. Прямо у ЦУМа. И 30 лет были неотъемлемой частью пешеходной зоны и несомненным её украшением. А в 2017 году в ходе «масштабной модернизации и реконструкции» Арбата (алматинцы, помните это варварство?) фонтан у ЦУМа полностью разобрали.

Локацию у «старого Арбата» искренне жаль: «улучшатели» городской среды безжалостно нарушили гармонию здешних мест. Под горячую руку очередного «нового дизайн-кода» попали нежные, грациозные «Фламинго» Павла Ивановича. В новый, переделанный Арбат они почему-то «не вписались» (туда, впрочем, мало что вообще вписалось, ведь ломать — не строить). Скульптору пришлось самому искать новое пристанище для своих птиц. Кое-как подходящее место нашлось здесь же, неподалёку — в чаше высохшего фонтана близ Аэровокзала. А вот второй его культовой работе с Арбата — «Лотосам» — повезло меньше: они и вовсе сгинули в неизвестном направлении, не подойдя под новый дизайн-код улицы.

Немного скрашивает это тягостное впечатление расположившийся рядом современный мальчик с телефоном, увлечённо пишущий СМС-ку. Этот объект любят и алматинцы, и мы — за точно пойманный момент ультрасовременности.

К этому «Мальчику с гаджетом» мы и направились — Оксана поручила прочитать, что же написано на его гаджете. Мы прочитали. И встреча с этим продвинутым малышом слегка подправила упавшее было настроение.

Павел Шорохов создавал эту работу в мягком ироничном ключе. Фигура юного «цифрового кочевника» ярко отражает приметы современности. Для мальчика общение с бабушкой и дедушкой через экран телефона — привычное дело.

Кстати, «Мальчика с гаджетом» часто называют «каменным мальчиком». Но это совершенно некорректно — мальчик бронзовый. Наверное, вводящий в заблуждение эпитет закрепился за ним исключительно из-за основательной и весьма специфической пластики, очень похожей на монументальные формы древних каменных изваяний.

Станция шестая

Заехали мы и в Парк Сказаний, что в Малой станице. Пришлось сделать крюк, но всей нашей команде очень хотелось там побывать. Он открылся в конце 2023 года, а работы для парка создавались по мотивам казахских, русских, немецких, греческих, узбекских и других сказок, символизируя межнациональное единство.

Признаюсь — об этом проекте я знала ещё на этапе обсуждения. И не верила в него!

В эскизах и на первом этапе реализации Парк выглядел куце и блекло, а фигуры — сиротливо.

Но как же приятно ошибаться! За неполные три года это пространство расцвело. В самом прямом смысле слова — великолепный розарий, альпийские горки, живописные клумбы, фонтан и небольшой прудик с самой настоящей золотой рыбкой. Что радует особо — удалось сохранить огромные дубы, высаженные здесь ещё более 150 лет назад. И этот парк оказался идеальным местом для сказочных героев Павла Ивановича. Из бронзы здесь отлиты тринадцать авторских произведений: Алдар Косе и Кунекей Кыз, Ходжа Насреддин, Маша и Медведь, Персей, Гензель и Гретель, Тевье-молочник.

А ещё там есть единственная в Казахстане резиденция Санта-Клауса. Можно отправить письмо с просьбой, а можно сфотографироваться на почти настоящем троне Санты. Фотографировать было некогда, простите — было не до фотографий.

Станция седьмая

… Знаменитую композицию «Аисты» у бывшего магазина «Балдырган» мы вспомнили ещё в музее и не удержались от расспросов. Уж очень необычен её стиль — ломаные линии, монументальность. Я называю такой стиль мексиканским, это явно неправильно, но у меня ассоциации именно такие. А умные люди говорят, что стиль чем-то неуловимо напоминает древнюю Мезоамерику.

Павел Иванович нам пояснил, что никакой мексики, никакой древней Америки там не планировалось. А смысл композиции прост и понятен: детей приносят аисты…

Сейчас «Аисты» почти незаметны на тротуаре. А когда-то всё пространство вдоль него было открыто, пристройки не существовало, а перед входом в магазин «Балдырган» была очень уютная площадка со скамьями и вазонами, где гуляли мамы с колясками. Двухсторонняя рельефная скульптура организовывала пространство и как будто закрывала его с нижней стороны.

Я нашла только одно фото того времени. Спасибо, что есть люди, которые сохранили эту память.

Но последующие городские переделки, к сожалению, нарушили эту гармонию. И хотя саму композицию не трогали и не сдвигали, она сейчас оказалась за пристройкой. Многие её не замечают, хотя проходят здесь каждый день… Иногда я думаю, что это даже неплохо — пусть «Аисты» не всем показываются, целее будут…

И вот она — финальная точка нашей большой прогулки.

Станция восьмая. Но не конечная…

… Мы обогнули величественное здание гостиницы «Казахстан» и зашли в Сквер дружбы, расположенный прямо за ней. Именно здесь находится знаменитое медное декоративное рельефное панно «Сары-Арка», которое все мы называем просто — «Верблюды».

Созданная еще в 1982 году, эта работа давно стала одной из самых любимых архитектурных визитных карточек для нескольких поколений алматинцев.

Но судьба у «Верблюдов» оказалась непростой: в лихие 90-е и позже композиция сильно пострадала от рук вандалов и времени — медную оболочку безжалостно обдирали по краям.

Это панно — очень сильная иллюстрация к той самой теории разбитых окон, про которую я писала выше.

Все началось в конце 1990-х с мелких царапин, надписей, небольших оторванных кусочков медной фольги. И никто из ответственных лиц не заметил, виновные не понесли наказания. Для всяких маргинально-криминальных элементов и сборщиков цветмета это стало зеленым светом. И понеслось…

Мелкое хулиганство быстро переросло в откровенное мародерство. Злоумышленники начали приходить к панно уже целенаправленно — с инструментами. Они безжалостно вырезали и сдирали пласты меди, чтобы сдать их в пункты приема металлолома. На скульптуре появились зияющие бетонные «раны», что только ускоряло ее дальнейшее уничтожение.

А разрушение памятника запустило «призыв» к разрушению вокруг. Помните, это место стало считаться небезопасным, деградация окружающего пространства привела к тому, что семьи с детьми там уже не прогуливались, боялись. Их место заняли подозрительные личности, а само пространство вокруг изуродованной чеканки стало ассоциироваться с мусором, распитием алкоголя и заброшенностью.

Но, к счастью, город вовремя опомнился. Несколько лет назад по просьбе акимата сам Павел Иванович лично занялся реставрацией своего детища, вернув «Верблюдам» благородный вид.

История «Верблюдов» очень показательна и говорит о том, что в городской архитектуре нет неважных мелочей. Оставленная без внимания царапина на дорогом монументе способна за несколько лет превратить культурное наследие в груду ободранного бетона.

Рассматривая эти теплые формы, казалось бы, холодного чеканного металла, понимаешь: в таких скульптурах и кроется дух нашего города. А они такими и должны быть — благородно-медными, высокохудожественными…

Кстати, это панно — очень популярное место для фотосессий. Особенно сейчас, когда рядом с панно «присел» на скамеечку король казахского вальса — Шамши КАЛДАЯКОВ. Автором памятника является скульптор Айдос БУРКИТБАЕВ. И место для памятника выбрано неслучайно — композитор жил неподалеку от парка и часто прогуливался на набережной. И каждый из нас может прогуляться, а потом сесть рядом. А за спиной будут надежно стоять верблюды.

Работы настоящих художников — это и есть сам Алматы. Живой, иногда раненый безвкусной реконструкцией, но все еще теплый, сказочный и бесконечно родной. Давайте его беречь.

На фото, кстати, обратная сторона «Верблюдов». И она тоже произведение искусства.

Ну а выставка «Город и время» в музее Кастеева продлится до конца августа, и если вы хотите составить свой собственный маршрут признания в любви к родному городу — начните именно с нее!

Фото: Елены Коротиной, Айгерим Даулеткелдиновой, Галины Галас и автора.

ДЕЛИТЕСЬ СВОИМ МНЕНИЕМ И ОБСУЖДАЙТЕ СТАТЬЮ НА НАШЕМ КАНАЛЕ В TELEGRAM!