Айдос Сарым: Amanat — реально правящая партия в Казахстане

Анекдот Старого Казахстана с выходом на выборы партии отца и партии дочери не повторится

Главное политическое событие года — создание партии Әділет практически сразу после всенародного одобрения новой Конституции. На предстоящие в этом году выборы в Курултай выйдут сразу два тяжеловеса: Amanat — старый боец и ветеран всех политических битв Казахстана, и Әділет, украшенный всеми кадровыми звездами — от бывшего главы АП до ребят из Forbes. Почти месяц длилось молчание Amanat, что дало повод предположить, что ветеран задумался о своём месте под политическим солнцем. Паузу прервал опытный политик Айдос САРЫМ, ответивший на вопросы Hronika.kz.

— Появление партии Әділет вряд ли было для вас сюрпризом – такой масштабный проект с привлечением большого количества влиятельных людей трудно скрыть. Что вы и руководители Amanat чувствовали, глядя как вам выращивают спарринг-партнера тяжеловеса?

— Я думаю, что в самом слове «спарринг-партнер» есть некая степень пренебрежения. Это не очень правильный подход, если честно. Небрежение – это один смертных грехов в политике! Многих, даже до безобразия многих людей, которые составили костяк создаваемой партии, я знаю не один десяток лет, по крайней мере доброе десятилетие знаю. Шила в мешке не утаишь, и мы, конечно же, знали, что нечто партийно-политическое подразумевается, хотя многие на первых порах делали вид, что ничего особенного не происходит. Тем более что речь шла и о людях, которые были членами партии Amanat…

— Кстати, вы, наверное, уже их с позором исключили из своей партии…

— Ну, мы же не апачи или навахо, ни за кем с томагавками бегать не хотим и не будем. Обижаться ни на кого не будем, просто на это нет времени, но выводы сделаем и всех поименно запомним.

— Вы не злопамятные, но память хорошая?

— Есть два измерения, собственно. Мы как страна и социум не являемся еще устоявшимся обществом с крепкими партийно-политическими традициями. Поэтому появление новых партий, какие-то переходы из одной партии в другую еще долго будут достаточно ординарным, даже закономерным явлением. У нас же нет ситуации, когда семь поколений были тори, а в восьмом поколении нашелся отщепенец-виг! Каждый человек делает свой выбор более или менее самостоятельно, соответственно — пусть это остается на их совести. С другой стороны, очевидно, что обратно мы их уже распростертыми объятиями ждать не будем, хотя и подобного не исключаем. Ничего страшного или ужасного не произошло. Переход десятка другого членов партии Amanat в другую партию не является для нас трагическим инцидентом или катастрофическим сценарием. Нас же без малого миллион, а не 20 с половиной человек! Их места уже заняли другие люди, благо у нас кадровая скамейка потрясающе широкая и длинная. Никакого массового оттока, как того ожидали некоторые блогеры или журналисты, не произошло. Наоборот, за последние два месяца ряды партии пополнились известными личностями, предпринимателями, как в центре, так и в регионах. И ближе к электоральной кампании мы блеснем новыми созвездиями и плеядами общественных деятелей, которые пополнят наши ряды. Наша партия – это серьезная политическая организация, которая неоднократно доказывала свою политическую состоятельность, конкурентоспособность. Мы всегда готовы к политической конкуренции, к появлению партий, сопоставимых с нами по организационной, структурной, интеллектуальной мощи. Это будет на благо всей стране.

— В недавнем коротком интервью, где вас спрашивали о новой партии, вы были более, чем сдержанны, хотя обычно не упускаете возможности запустить в медийное пространство пару жестких оценок и даже мемов. Даже это ваше «спросите у них» в ответ на вопрос о цели создания новой партии может говорить о неудовольствии от появления на политическом поле нового игрока. Что конкретно вас напрягает?

— Ничего не напрягает, честно! Просто пока еще эта организация находится в зародышевом состоянии, на уровне эротических фантазий. Мы еще не видели ни одного серьезного заявления, предвыборной программы, программных выступлений лидеров партии. О чем можно говорить и спорить? Ну, и мы совершенно точно не обязывались делать рекламу потенциальным конкурентам. Пусть они сначала пройдут тернистый путь регистрации, заявятся в полной степени, тогда и будет о чем спорить или говорить.

— Означает ли ваша реакция осознание факта, что политическая жизнь перестала быть томной и нужно выходить из зоны комфорта?

— Политическая жизнь в Казахстане никогда не была томной. Просто каждая ситуация требовала разных реакций и разного целеполагания. Что касается партии Amanat то она тоже прошла через непростой этап трансформации. После транзита, после трагических событий Кантара, нам пришлось дважды себя пересобирать, провести сложнейшие внутренние реформы. Могу ответственно заявить, сегодня партия Amanat — это не фасад, не синекура, не профсоюз чиновников. Это реальная политическая организация, структура, которая имеет самый мощный базис, филиальную сеть от ауыла до Астаны, мощный актив, реальное электоральное ядро, которое мы знаем, что называется, поименно, досконально. Будучи очень большой структурой, партией большинства, безусловными чемпионами, мы понимаем и то, что главный наш соперник – это не другие партии, а мы сами. Главный вызов для нас не внешний вызов, а внутренний. Для нас на данном этапе важнее как мы сами настроимся, как выстроим партийцев и соратников на данную политическую кампанию, нежели то, кто и с какими лозунгами выйдет на политрынок. Самое главное, и мы уже это доказывали на деле, мы умеем держать удар, а в случае необходимости в состоянии дать сдачу и устроить крепкую трепку. Мы готовы к реальной, даже жесткой политической конкуренции, и уж точно ни для кого спарринг-партнером или грушей для боксирования быть не собираемся.

— Если смотреть на состав политсовета партии Әділет, в котором есть участники Forbes, бывший глава администрации президента и даже племянница президента, сомневаться в серьезности намерений отхватить значительное количество мандатов в Курултае не приходится. Не окажется ли Amanat в положении байбише, у которой появилась молодая, но вполне себе легитимная и не обделенная вниманием соперница?

— Давайте не будем сводить политику и выборы к матримониальной части Шариата или Кодексу о семье и браке! К тому же, наше законодательство многоженство не признает законным браком. По большому счету, надо всем набраться немного терпения, дождаться для начала роспуска Мажилиса и Сената, объявления новых досрочных выборов, которые пройдут во второй половине августа. Пусть пройдут съезды партий, определятся партийные списки, опубликуются предвыборные программы, будут созданы штабы, тогда и будет понятно, кто реально борется за власть, а кто решил размяться и сходить на кардиотренировку. Мы про первое, потому что очень хорошо понимаем и знаем, что реальная власть – это про принятие законов, а также утверждение бюджетов и контроль за их исполнением. Мы хотим сохранить статус-кво, даже улучшить его с тем, что у нас есть долгосрочная программа, есть видение будущего страны, за которые мы готовы конкурировать со всеми и побеждать. Мы лучше и глубже других партий знаем и видим реальную картину мира, знаем все риски и опасности, как внутренние, так и внешние. Поэтому наша ответственность обязывает нас быть сильными и готовыми к любым событиям, любым сценариям.

— Что характерно, в политсовете именно те люди, чей карьерный рост и радикальное расширение бизнеса случились именно при ТОКАЕВЕ. Президент если не создал, то как минимум благословил формирование отряда собственной гвардии, как это в свое время сделал НАЗАРБАЕВ, годами взращивая Нур Отан? Что не так с Amanat, почему потребовалась новая пропрезидентская партия?

— Вопрос на засыпку, конечно. Начнем с Amanat. С партией все более или менее нормально, настолько, насколько это возможно в нынешних реалиях. Партия выстояла самые сложные периоды своей эволюции и показала свою жизнеспособность, доказала свое право на жизнь. Вспомним дедушку Дарвина: выживают не самые красивые и умные, а те, кто способен учиться и менять себя сообразно климату и обстоятельствам. Даже в январе 2022 года, когда были, пожалуй, самые трудные дни для страны и партии, мы сумели не просто выстоять, но и найти в себе силы и ресурсы для трансформации и роста.

Как историк могу сказать, что партии с историей, долгие партии с традицией тоже проходили сложный путь. У любой такой партии были взлеты и падения. Если нужен пример, посмотрите фильм СКОРСЕЗЕ «Банды Нью-Йорка». Мне бы хотелось, чтобы спустя 30-50-70 лет наша партия оставалась одной из главных системных партий, в которой будут традиции, собственная культура и этические стандарты, свои династии и свои поколения выдвиженцев в маслихаты и Курултай. Мы не можем вычеркнуть из своей жизни все плохое или неудачное, но оставить все хорошее и замечательное. Правильное в том, чтобы учиться на живом, делать правильные выводы, исправлять ошибки и не допускать их в будущем. Неважно сколько раз мы можем упасть, важно сколько раз мы готовы становиться на ноги и идти дальше. По-моему кто-то из великих боксеров говорил, раз уж мы начали со спарринга и груш для битья.

— То ли Мохаммед АЛИ, то ли Майк ТАЙСОН…

— Да-да, кто-то из них. Но продолжим про историю. Вы прекрасно помните период распада СССР. Назарбаев при всем, что мы знаем о нем и придумали о нем, человек был умный. Да, он унаследовал Компартию Казахстана, но при этом не стал делать ставку только на аппаратчиков и красных директоров. Он запустил процессы параллельной генерации новых элит, которая создала ситуацию конкуренции между ними, и выступал уже с комфортной позиции арбитра. Вспомните, что поколение САРСЕНБАЙУЛЫ, ТАЖИНА и других вышло не из партийной ротации, а стало своего рода конкурентной ветвью. И все те конфликты, о которых сейчас все позабыли, когда «красные директора» и «партократы» боролись с «демократами» и «киндер-сюрпризами» — это не придуманные кем-то истории. Сарсенбайулы с Тажиным реально боролись против НУРКАДИЛОВА и ТУРСУМБАЕВА, жестко боролись, бескомпромисно боролись. И заметим, что это дало свои эффекты, достаточный уровень конкурентного напряжения и трений, из которых рождались идеи, смыслы, эффективность. Потом Назарбаев и вовсе начал растить новую элиту из «болашакеров» и так далее. И часть нашей партийно-политической истории коренится где-то и в поколенческих конфликтах, где-то управляемых, где-то стихийных. Просто у всех молодых поколений есть свойство вырастать, расти, перерастать свои колыбели, манежи, дворы и школы, осознавать и ощущать свои общность и идентичность. Поэтому и случился 2001 год с «Демвыбором».

— Означает ли это, что президент Токаев повторяет путь Назарбаева?

— Вовсе нет, чур-чур! Есть общая логика и закономерности политики. Есть неповторимые обстоятельства. А политика – это реально та река, в которую дважды войти не получается никогда и ни у кого.

Когда президент Токаев пришел к власти, допускаю, у него не было всех оснований верить партии Нур Отан. Но с тех пор много воды утекло. Сегодня Amanat — это не аналог компартии КазССР, поверьте. Amanat — это главная политическая опора главы государства, которая организовала коалиции и провела все значимые для страны и лично для Касым-Жомарта Кемелевича политические кампании. По сути, Amanat — это партия президента, главная пропрезидентская партия. Нынешнее поколение республиканских и региональных лидеров нашей партии – это поколение нового призыва, которое состоялось именно при президенте Токаеве. Полагаю, что предстоящая кампания только закрепит и сделает эту тенденцию окончательной и бесповоротной.

Другое дело, что президент — человек мудрый, неординарный политик, который старается смотреть на несколько ходов и десятилетий вперед. Он каждый раз пытается стимулировать и запускать новые модели, новые структуры, которые будут создавать легитимную внутриэлитную конкуренцию. Есть государственные механизмы ротации госслужащих, но он запускает и пестует свой молодежный кадровый резерв. Это про здравый смысл, это про эффективность.

Он лучше других понимает какое у нас общество, какая у нас госслужба, знает все плюсы и минусы. Но, будучи опытным политиком, он понимает, что искусственно подталкивать позитивную эволюцию общества трудно, почти невозможно. Поэтому пытается запускать параллельные структуры, пусть и паллиативные на первый взгляд, которые будут обеспечивать приток новой генерации, преодолевать и обходить инерцию и затыки традиционных институтов и институций. Будет более сильное, более развитое общество, все временное и паллиативное отомрет, уйдет в небытие. Но как политик с широчайшим горизонтом и видением будущего он не хочет быть заложником и оставаться в неуютных рамках двух кондовых евразийских стратегий – «аврал» и «авось». Не исключаю, что нечто подобное он замыслил в сфере публичной политики, партийно-политической системы. Не все сразу, не все в один момент, но на будущее. К тому же, есть явления и поколенческие: пока студенты дозреют до Amanatского периода своей жизни, остепенятся, обрастут семьями, поймут, что значит ответственность, кто-то должен заниматься и новыми поколениями электората, расти вместе с ними, врастать вместе с ними в политику. Мы ведь партия реалистов и понимаем, что мы не всеохватны, мы не в состоянии быть интересными и популярными среди абсолютно всех когорт и групп населения. Мы хотим на данном этапе стать и стали партией здравого смысла, партией центра, партией среднего класса, партией государственников. И даже такое широкое обобщение уже является ограничением для целого ряда групп населения, прежде всего для молодежи, которая всегда традиционно ищет новое, модное, нестандартное.

— Вы много раз говорили, что партия без инфраструктуры на местах, то есть неспособная в любое время суток выставить несколько кандидатов на выборы в маслихат, акима поселка или района, в лучшем случае является клубом по интересам, чем политической силой. У Amanat такая инфраструктура есть. Чисто физически успеет ли Әділет создать за несколько месяцев хоть что-то, хотя бы в первом приближении сопоставимое с сетевыми возможностями Amanat?

— Ну, я хочу надеяться, что новая партия – это не ситуативное явление, а проект на вырост. Вы правы, с Amanat пока рядом никто не стоит в плане структуры, охвата, представительства. Это нельзя сделать в момент и этого нельзя добиться по щелчку или звонку из кабинета. Это нажито, намолено, выстрадано. Это итог работы тысяч и тысяч людей в регионах. Повторюсь, мы как государственники будем рады, если в ближайшее десятилетие появятся еще две-три такие же сильные смысловые и электоральные машины, как наша партия. Это было бы высшим благом для страны, гарантом устойчивости и предсказуемости нашего общества.

— Люди на местах кожей чувствуют сквозняки в столичных коридорах. Вы не опасаетесь, что молодые и не очень карьеристы начнут массово перебегать в Әділет в поисках новых возможностей для роста и у Amanat начнется кадровый голод?

— Нет, абсолютно! Честно вам говорю. У нас очень рациональное общество и еще более рациональная молодежь. Да, запрос на обновление, на новые лица есть. И мы в этой конкуренции последними точно не будем. Мы в потенциале можем обеспечить кадровые потребности еще нескольких партий, если такой запрос будет. У нас в партии внутренняя конкуренция будет посильнее, чем даже в некоторые крутые университеты. Конкуренция означает и конкурс, который не все выдерживают, всегда будут обиженные или обделенные, которые будут искать новые ниши, быстрые победы. Но те, кто уже что-то понимает в политике, кто уже прошел первые круги конкурентной борьбы, начинают понимать силу сильных институтов, сильных организаций с традицициями. И мы именно такая организация.

— Есть такая партия, как говорил Ильич!

— Безусловно!

— А теперь про деньги. Есть ли в Amanat такие же толстые кошельки, как у партии Әділет? Что вы сможете противопоставить неформальным возможностям новой партии? Уточню: в Казахстане нет таких правил, которые нельзя было бы обойти при помощи вполне себе легальных схем и тем самым не нарушить законодательство о партиях, выборах и прочих нормативов, регулирующих политическое поле.

— Мы единственная партия в стране, у которой институционализированные партийные взносы. Зайдите в приложение Kaspi и увидите кнопку про партийные взносы. И это тоже серьезная статья нашего партийного бюджета при нашей численности. Есть и госфинансирование, как у всех парламентских партий. Ну, и у нас есть огромное количество сторонников из бизнес-среды, которые поддерживают партию. Да, финансы – это важно, но партии – это не только про деньги. Это про реальное влияние, про ежедневную работу, взаимную ответственность и выполнение обязательств.

Что касается правил игры и законов, то полагаю, что это будет одной из первоочередных задач нового Курултая первого созыва. Мы считаем, что новую историю страны должен писать уже новый Курултай. Мы приняли и уже направили президенту блок первоочередных конституционных законов, которые направлены на обеспечение проведения внечередных выборов.

— У вас есть опасение, что на местах воспримут новую президентскую партию как замену Amanat со всеми вытекающими отсюда последствиями? У нас, конечно, нет такого, чтобы у каждого районного акима была разнарядка, сколько процентов и у какой партии должно быть, что означает некую свободу в симпатиях и антипатиях. Могут перестараться, стараясь понравиться Әділету?

— Мы уже живем в 2026 году! Многие акимы – это уже политики, прошедшие через политические дебаты и выборы, это новое поколение управленцев, многие из которых 30-40-летние менеджеры. Думаю, что мы как общество уже достаточно взрослые, достаточно успели убежать от ситуации 2004 года, когда на выборы шли партия-отца и партия-дочери и аппарат разделился, по сути, надвое. Сейчас такой ситуации нет в помине.

— Возможно ли такое, что Amanat, ранее не замеченный в проявлении неудовольствия деятельностью избиркомов, на предстоящих выборах будет делать заявления о нарушениях на выборах, например, о вбросах бюллетеней в пользу Әділет? Или будете молча наблюдать, как вас лишают мест в парламенте?

— В отличие от многих наших конкурентов, мы реально выставим на каждом участке своего наблюдателя. Мы в каждой участковой комиссии имеем своих законных представителей. У нас есть своя сильная социология. Ну, и самое главное – мы не страдаем фобиями и манией преследования. Мы реально правящая партия страны, а не партия, которая правит только тогда, когда этого никто не видит. Специально бой никому давать не хотим, но и свое никому не отдадим.

— Сколько мандатов вы теперь ожидаете получить на предстоящих выборах? Удастся ли сохранить большинство голосов в Курултае?

— Есть разные цели и задачи, о которых я пока говорить не вправе. Отвечу коротко; задача усилить и улучшить предыдущий результат.

— До сих пор политическая жизнь была имитацией – все знали, что Amanat победит при любой погоде.

— С 2022 года это уже не так. Теперь любой результат – это будет результат реального труда тысяч, десятков тысяч людей, которых мы сможем поднять, мобилизовать и повести за собой. Повторюсь, пока что главный наш соперник – это мы сами. Если будут другие, то дай Бог. Ведь с собой бороться сложнее, чем с другими.

— Даже регулируемый эксперимент, даже в лабораторных условиях может выйти из-под контроля. И вам, возможно, придется полемизировать не с маргиналами из социальных сетей, а идти на прямую публичную конфронтацию с весовыми әділетовцами. Вы чувствуете прилив адреналина в крови?

— Кто работает, реально работает, у того проблемы с адреналином и тестостероном не наблюдаются. А мы реально работаем каждый день, а не только в ходе электоральных кампаний. Мы партия, которая уже стала живой, динамичной экосистемой, с живыми проектными офисами и проектами, каждый из которых охватывает десятки, а иногда и сотни тысяч людей. Понятно, что в ходе кампании мы будем обращаться в первую очередь к тем категориям граждан, которые так или иначе находятся в поле нашей партийной гравитации. Мы считаем, что это наш ядерный электорат.

— Если ситуация выйдет из-под контроля, реально ли увидеть правительственный кризис, драки в парламенте, митинги на улицах?

— Я не считаю, что ругань и драки – это мерило демократии. Это скорее про разломы, про непримиримую поляризацию общества. Обычно такое даром не проходит, заканчивается керосином. Чем выше градус злобы, неприятия, чем громче ругань, крики и шум, тем хуже ситуация в стране. Тем больше мы будем ухудшать общий климат, в том числе и инвестиционный. Это глупость, это блажь, которую мы себе не можем позволить. Особенно если учесть масштаб задач, которые нам предстоит решить в ближайшее десятилетие. Психологически, социологически мы видим, что сегодня больше запрос на усердную работу, чем на какие-то мифические реформы и журавлей в небе. Люди устают от ненужных споров, от сотрясания воздуха. Я, если честно, даже не вижу каких-то новых идей в сфере политики, которые могли бы поднять массы и вдохновить на свержение режима. Сейчас люди ждут больше четких результатов, последовательной реализации обещанного. Мы скоро проведем сьезд, где полностью отчитаемся о своей предвыборной программе. С учетом того, что прошло только три года из пяти, у нас неплохой гандикап. Нам не стыдно будет прямо глядеть в глаза своих избирателей.

— Означает ли это, что президент хочет оставить после себя страну с реальной политической конкуренцией?

— Президент — стратегически мыслящий политик. Я полагаю, что он хочет по возможности запустить и начать процесс институциональной конкуренции, ротации элит, постоянного поиска и притока новых смыслов и идей. Кто бы что бы ни говорил, но на ближайшие десятилетия партии – это единственный легитимный источник и институт оного.

— Что должно случится с Amanat или в стране, чтобы вы решили перейти в Әділет?

— Есть такое выражение, что у каждого хорошего хирурга есть свое собственное маленькое кладбище. В этом смысле у Amanat тоже есть традиция присоединять к себе и растворять другие партии. Никогда не поздно повторить и начать второй десяток забытых партийных брендов в своем огородике…

Фото: Виктор Федюнин/ Kazinform.

ДЕЛИТЕСЬ СВОИМ МНЕНИЕМ И ОБСУЖДАЙТЕ СТАТЬЮ НА НАШЕМ КАНАЛЕ В TELEGRAM!